«Заслуги» США в разжигании Первой мировой войны — несомненны

Единственное дополнение в тематический раздел «Невиновных нет» — в числе очень заинтересованных в развязывании Первой мировой войны в Европе были и США. Достаточно вспомнить, что сразу же после начала войны (а зачастую — до начала) в США стремительными темпами было налажено производство взрывчатых веществ, боеприпасов и вооружения. Больше половины патронов, использованных в I-й мировой, были произведены в США.

Также стоит вспомнить, что до начала войны США ходили в должниках, но зато после окончания войны им уже должна была вся Европа. Да и в войну они вступили не по причине атаки «Луизианы», а только потому, что на военных поставках больше уже невозможно было выкачать денег из Европы, а надо было срочно успеть к разделу большого пирога в виде репараций и трофеев.

Так что не стоит умалять заслуги США в развязывании I-й мировой войны.

Откровения личного телефониста Гитлера

Рохусу Мишу — 90. С виду — обычный немецкий пенсионер: улыбчивый, обходительный и вполне довольный жизнью. Потому что в отличие от своих российских ровесников живет в уютной квартире на достойную пенсию в 1000 евро. И это несмотря на то, что 61 год назад он не освобождал мир от фашизма, а напротив, был одним из приближенных Гитлера — служил его личным телефонистом. Как к нему ни относись, но это поистине уникальный человек и живая история, потому что он — последний живой свидетель агонии Третьего рейха: Миш был со своим шефом в злосчастном бункере до самого конца.

Год назад “МК” уже публиковал небольшое интервью с Рохусом Мишем, и тогда оно вызвало огромный интерес и множество откликов. В канун нынешней годовщины Великой Победы корреспондент “МК” вновь поехал навестить пенсионера.

— Отворили дверь комнаты Гитлера. Тут я и заметил мертвую Еву в темно-синем платье с белыми рюшками и поджатыми ногами, лежащую на софе и с головой, покоящейся на трупе Гитлера. Я так отчетливо помню эту картину, словно все случилось вчера. По тоннелю, соединявшему бункер Гитлера с рейхсканцелярией, я помчался докладывать о случившемся своему непосредственному начальнику — штурмбанфюреру СС Шедле. Когда я вернулся, то труп Гитлера уже лежал на полу, покрытый одеялом. После этого его утащили наверх в сад, для сожжения…

Так описывает агонию гитлеровского бункера свидетель его последних дней — личный телефонист Адольфа Гитлера Рохус Миш.

— Господин Миш, по прошествии стольких лет вас не мучает совесть за то, что вы состояли на службе у кровавого тирана?

— Я никогда не состоял в НСДАП и не был членом гитлерюгенда. Мой тесть был крайне левым социал-демократом. Жена также не состояла ни в партии, ни в Союзе немецких девушек. Я был простым солдатом, как и 20 миллионов моих соотечественников. Я был ранен в Польше. Примерно тогда же вышел приказ о том, чтобы единственного или последнего оставшегося в семье сына не посылать на передовую, а оставлять в тылу. Я попал под этот приказ, и к фюреру меня направили по распределению.

— Есть сведения, что вы не только отвечали на звонки, но и выполняли обязанности телохранителя?

— За безопасность в бункере отвечали не мы, а рейхсполицай, он же досматривал посетителей. Мы — его прислуга, адъютанты, телефонисты и секретари — обязаны были быть с посетителями приветливыми и вежливыми. Кроме того, у нас постоянно было по горло дел: помню, как однажды Гитлер собрался на открытие детского дома, и нам в срочном порядке пришлось бежать покупать несколько футбольных мячей, которые фюрер собирался преподнести в подарок сиротам. Вот из таких повседневных ситуаций и складывалась моя работа.

Старик достает фотоальбом, начинает листать и замолкает.

— А это что за поезд на фотографии? — пытаюсь привлечь его внимание я.

— Это личный поезд фюрера, имевший кодовое название “Америка”, которое использовалось в телефонных переговорах. А это вагон Гитлера. А вот это — наш, который всегда цеплялся рядом с вагоном шефа. Поезд состоял из восьми вагонов, включая багажный, вагон-ресторан и вагон с охраной. Кстати, однажды в поезде я обедал с Гитлером.

— То есть фрагмент из фильма “Бункер”, где Гитлер столовался за одним столом с прислугой, это не выдумка режиссера?

— Мы обслуживали его, а не общались с ним. Мы организовывали его обеды и проводили к нему гостей. А столовался я вместе с ним лишь однажды — в поезде специального назначения “Америка”. В тот раз он даже — это вообще был редкостный случай — выпил пива, хотя обычно налегал на минеральную воду и чай.

— А как же шнапс?

— Его он пил изредка. И исключительно итальянский — “Фернет бранка”.

— Из кого обычно состояла застольная компания?

— Гитлер любил, чтобы присутствовали люди, задействованные в разных сферах, дабы за столом не возникали споры. К примеру, в компании было достаточно одного врача, одного политика, одного военного, одного кулинара.

— Вы видели легендарный фильм “Бункер”? Что можете сказать о нем — как единственный живой свидетель тех событий?

— Да это коммерция чистой воды. Кстати, режиссер приглашал меня на премьеру. Тогда я сказал ему: “Вы зарабатываете миллионы, а моя и без того небольшая пенсия из года в год пожирается инфляцией”. Он обещал заплатить. Я дал ему свои банковские реквизиты, но на мой счет до сих пор не поступило ни цента. Кроме того, в качестве консультанта они задействовали историка Гвидо Кноппа, по мотивам книги которого и был поставлен “Бункер”. Самому Кноппу к моменту окончания войны было всего 16 лет, он никогда не видел фюрера, не переступал порог бункера, в отличие от тех, кто непосредственно с общался с Гитлером, — секретарши Траудель Юнге, денщика Отто Гюнше и меня, его телефониста. Так вот, историк Кнопп, который пишет о Гитлере толстенные книги, никогда не пытался даже пообщаться с кем-либо из нас.

А люди хотят знать правду не только с одной стороны, когда всех немцев представляют убийцами и преступниками.

— А правда, что Гитлер был истеричным психопатом?

— За пять лет работы с ним я лишь дважды слышал, как он повышал голос. Однажды это произошло в его ставке в Виннице, где он спорил с генералами Вермахта, а другой раз — по поводу Финляндии. Просто неистово кричащий фюрер лучше продается в американских боевиках.

— До сих пор ходят слухи, что жена Геббельса была влюблена в Гитлера…

— О нет, ни в коем случае. Эти слухи появились еще до моего назначения. Однажды, видимо, для того чтобы скрасить досуг, Гитлер пригласил к себе на ужин фрау Геббельс. Но не более того… То же самое было и с Лени Рифеншталь. Слухи об интимных отношениях между фюрером и ней ходили постоянно, но она не была его любовницей. Помню, когда она впервые на моей памяти появилась в рейхсканцелярии и я доложил о ней шефу, то он сказал: “Проводите ее ко мне! Она опять пришла просить деньги на кино”. Я сопроводил ее в кабинет, но затем у Гитлера внезапно возникли срочные дела, и он ее так и не принял.

— Лет пять назад один профессор заявил, что Гитлер был педофилом…

— Это тоже ерунда! Мальчиков к нему не водили. И к нам с Гюнше он тоже не приставал.

— Говорят, что Гитлер был человеком, создавшим в своих фантазиях собственный внешний мир?

— Не исключено, ведь всю информацию он получал от своих пресс-секретарей, депеши от которых я лично клал на его стол. Он читал лишь заинтересовавшие его сообщения. Все остальные уничтожались, так же как и прочитанные.

— Какую музыку он слушал в часы досуга? Вагнера?

— Нет, в основном отрывки из оперетт.

— Широко распространено мнение, что Гитлер страдал шпиономанией…

— Нет, это неправда. При этом Гитлер понимал, что мы, его окружение, из-за близости к нему можем непроизвольно стать жертвами покушения. Поэтому наши жизни он очень дорого застраховал. Случись несчастье, моей супруге полагалась бы компенсация в размере 100 000 рейхсмарок, что по тем временам являлось огромной суммой. Сегодня это, наверное, как миллион евро.

— Как часто вы общались с Евой Браун?

— Она никогда, за исключением последних месяцев войны, не бывала в берлинской штаб-квартире фюрера. С ней я сталкивался только в баварской резиденции Гитлера “Бергхоф”. Она постоянно ходила с фотоаппаратом и делала снимки.

— Вы были с фюрером в ставке под Винницей…

— На Украине мы с Гитлером были в июне—июле 1942 года. Для посещения группы “Зюд”, в которую входило три немецких армии, Гитлер приземлился на аэродроме в Запорожье. Он провел там всего лишь один день, хотя собирался задержаться дольше. Помешала ему в этом русская артиллерия, зона действия которой достигла аэродрома, и Гитлера перевезли на 40 километров северо-западнее. Обстановка дома фюрера под Винницей была спартанской. Люди из деревни, граничащей со ставкой фюрера, не знали, кто находится по соседству. Но мы, его окружение, постоянно вступали с ними в различные “экономические” отношения, меняя иголки для шитья и соль на подсолнечное масло и яйца.

— Где вы были во время покушения на фюрера?

— Тогда я был в Берлине, куда прибыл ночью в качестве курьера. Следующим вечером я должен был вернуться в Вольфшанце. В моей квартире находился прямой телефон с рейхсканцелярией. По нему раздался звонок. Мне сообщили, что рейхсканцелярию занял охранный батальон, и я должен срочно появиться на службе. Я немедленно прибыл туда, где и узнал о покушении на шефа. Там же находился Геббельс, который постоянно созванивался с Гитлером.

— А как вы относитесь к Штауффенбергу?

— Его принято считать заговорщиком, покушавшимся на Гитлера. Я с этим не согласен, так же как и не считаю его героем. Он оставил бомбу и трусливо сбежал, не зная того, кто будет находится в комнате, когда она рванет и кого заденет. Ведь Гитлер в любой момент мог выйти по нужде или же подойти к телефону. Да, Штауффенберг покушался, но не на Гитлера, а на всех присутствовавших в ставке. Почему я его не считаю героем? Да потому, что и в Вермахте, да, впрочем, как и в Красной Армии, самым гнусным деянием являлось убийство товарищей.

— Сколько времени вы провели в СССР после войны?

— 8 лет. Сначала три года где-то между Лубянкой и Бутыркой, затем меня отправили в Казахстан — строить Караганду, затем на Урал, затем в Ленинград и наконец — в Москву, в лагерь военнопленных в Тушине. После этого нас этапировали на Урал, затем — на восстановительные работы в Сталинграде и затем — домой…

Александр Павлов, «Московский комсомолец»

БЫЛ ГИТЛЕР В РОВНО

Тихий областной город Ровно гражданин Остапенко Евгений, по кличке «Гитлер», облюбовал еще в первой половине 90-х, когда отбывал очередное наказание в сарненской колонии № 46, что в Ровенской области. Родом из Запорожья, после отсидки он вернулся в родные края, но обнаружил, что за время его вынужденного отсутствия местный рынок криминального «труда» претерпел значительные изменения. Более того, в Запорожье не ждали Остапенко, который своей чрезмерной жестокостью и непредсказуемой вспыльчивостью снискал себе дурную славу среди запорожских бандитов. Наркоман со стажем, он был неадекватен: даже во время дружеского застолья мог выхватить пистолет и учинить пальбу, скажем, в ресторане. Поэтому выбор жизненных путей «Гитлера» был небогат: либо на кладбище (к нему имелись претензии со стороны местных «братков») либо в «эмиграцию». «Гитлер» выбрал второе.

Справка «УК»:

Остапенко Евгений Евгеньевич, родился 5 июня 1965 года в Запорожье, кличка «Гитлер». Свое «погоняло» получил в сарненской колонии за особую жестокость, проявляемую к находящимся в заключении товарищам по несчастью. Впервые осужден в 1984 году по ст. ст. 189 ч.1, 208 ч.2 УК РСФСР сроком на 3,5 года лишения свободы. Второй раз – в 1990-м по ст. ст. 100, 206 ч.1, 102, 106 ч.1 УК Украины. Третий – по ст. 102 УК Украины на два года лишения свободы. Инкриминируемые статьи – разбой, угрозы убийства, нанесение телесных повреждений средней тяжести…После третьей отсидки вышел на свободу в декабре 1994-го. Проживал в Запорожье по адресу ул. Новгородская, д.3, кв. 117. В 1996-м сменил запорожскую прописку на ровенскую: ул. Панфиловцев, д.10, кв. 2. Женился на г-ке Стадницкой Наталье Юрьевне, 1962 г.р. В 1997 году, будучи в Запорожье «на побывке», устроил пальбу в людном месте, был задержан. Предстал перед судом, обвиняемый по традиционной для «Гитлера» ст. 102-й УК. Но был отпущен из зала Хортицкого районного суда 4 сентября 1997-го, отбыв срок наказания в… 7 месяцев и 21 день (!), проведенные им в СИЗО. Такое благодушие суда к рецидивисту со стажем сотрудники запорожского УБОПа в своем кругу объясняли исключительно материальной заинтересованностью «зеленым вопросом» отдельных работников суда. Уверенность в этом крепил сам «откинувшийся», повсеместно похвалявшийся, что Фемида нынче стоит недешево — $ 100 000.

«Пристроить» на нары обнаглевшего «Гитлера» стало делом принципа для запорожских убоповцев. Поняв это, Остапенко покинул родной город навсегда. Впрочем на Ровенщине его ждал непочатый край «работы».

Еще в мае 1996-го года «Гитлер» удостоился чести быть приглашенным на знаменитый «сходняк» авторитетов преступного мира Украины в Днепропетровске. На сходке решался и вопрос, кого поставить «смотрящим» на Ровно – » княжество» малоприбыльное, но перспективное. Кандидатура «Гитлера» у большинства собравшихся энтузиазма не вызвала по двум причинам. Во-первых, скорбен рассудком и неуравновешен. Во-вторых, малоизвестен в широких кругах криминальной общественности. Помогли «Гитлеру» веское слово «вора в законе» по кличке «Сухумский», попрекнувшего братию за недоверие к перспективной молодежи. И периферийность «вотчины», где ставить «дело» приходилось с нуля.

С самого начала в Ровно дела у «Гитлера» не заладились. Обручившись с привлекательной вдовою покойного местного «авторитета» «Тернопольского» сразу после безвременной кончины последнего, Остапенко вызвал нарекания со стороны ровенских «братков». В их среде пошел слух, что коварный «Гитлер», которому приглянулась супруга «Тернопольского», подло умертвил «коллегу». До правды не удалось докопаться ни бандитам, ни ровенскому УБОПу. Но слухи эти, ширясь и множась, явно не добавляли авторитета «Гитлеру». Более того, у него появились недоброжелатели из числа «коллег по цеху». И уездные «князьки» – предводители воровских образований в райцентрах области – явно не торопились принять присягу на верность бандитским идеалам новоназначенного «смотрящего».

Но «Гитлера» не смутил возникший в рядах сподвижников ропот. Он активно принялся за знакомое «ремесло». Сформировав «бригаду» из двух десятков «бойцов», костяк которой составили лица, ранее судимые за совершение тяжких преступлений, – стал «прибивать» мелких и средних бизнесменов областного центра. Рэкетирствовал, выбивал за процент долги, покровительствовал адептам банального грабежа и растущей наркоторговли. Ровно потихоньку вставал «на уши»…

Особенно «Гитлеру» полюбился райцентр Дубно, где бандитской данью были обложены практически все бизнес — структуры района. Но в УБОП и СБУ с заявлениями никто не спешил: «Гитлер» был скор на расправу, а люди в погонах – медлительны в действиях. К тому же «Гитлер» старательно распускал слухи о том, что все «менты» им куплены, проданы и еще раз куплены. В Дубно «Гитлер», в помещении одного из кафе в центре городка, любил вершить «суды» над неугодными, тут же им назначались «сходняки». Побывав в этом «центровом» кафе инкогнито, автор вынужден констатировать непритязательность вкусов «Гитлера»: в поданный «натуральный» кофе, выражаясь языком моего героя, было «в падло плюнуть». Антураж полуподвального помещения был сумрачен и уныл, мебель – сосновые столы и лавки под лак, щедро засалены…

Но именно здесь подонок вершил человеческие судьбы, «прописывал» наказания неугодным, сюда сносились гроши, отнятые у местных фермеров, лавочников, базарных торговцев.

Дело «Гитлер» ставил с размахом. Пока его «братва» «прибивала» неокрепших предпринимателей, сам «полководец» активно налаживал связи с преступными группировками «башмаков» из Крыма, «савлоховцев» из Киева, московскими и одесскими бандитами. По оперативной информации ровенских убоповцев, «Гитлер» пришел к мысли (сам или подсказали коллеги из других регионов – неизвестно), что большие прибыли сулит не вялый бизнес в Ровно и окрестностях, а само расположение области, через которую пролегают транзитные пути с Севера на Юг и с Запада на Восток Украины. Задействовать эти пути для наркотрафика и провоза контрабанды — вот где «золотая жила»!

А деньги были нужны, так как росли «накладные расходы» самого «Гитлера». За статус регионального «разборщика» Остапенко был вынужден регулярно платить дань киевским «авторитетам». Росли затраты и на обеспечение собственной безопасности, нужно было увеличивать «штаты» – у «Гитлера» появились недоброжелатели. Именно они в 1996-м предприняли попытку умертвить оппонента посредством взрыва самодельного боеприпаса, устроенного возле особняка в центре Ровно, где Остапенко проживал. Было много шума, много битых стекол, но ни «Гитлер», ни жена, ни теща, проживавшая вместе с «молодятами», не пострадали. Неделю спустя углы особняка украсили видеокамеры наружного обзора. И взрыв, и видеокамеры для тихого Ровно были интригующими новшествами, явно приближавшими жизнь провинциального города к евростандартам …

Ответственность за акцию, в своем, разумеется, кругу, взял некий «авторитет» из соседней, Хмельницкой области. «Ответ Керзону» явился следствием личной нечистоплотности гражданина Остапенко, «кинувшего» своих «коллег». Быстрый рост личного благополучия – суммы в $ 100 000 стали обыденным явлением в деловой практике «Гитлера» — отрицательно сказался на авторитете самого Остапенко: его «бригада» пребывала если не в нищете (на пропитание хватало), то и не в достатке (шеф жлобился на приобретение «братве» достойных иномарок). В Киев посыпались жалобы на явное и циничное – «не по понятиям» «кидалово» со стороны забуревшего «Гитлера». А тот в своем «беспределе» дошел до того, что на одной из сходок потребовал расправы над…гаишниками, котрые по мнению «Гитлера», несправедливо задержали его за нарушение правил дорожного движения! Взывая к справедливости, Остапенко требовал немедленно от…ить (отметелить ) гаишников!

До УБОПа дошла информация, что окружение «фюрера» всерьез поговаривает о психической неполноценности своего бесноватого лидера, к тому времени плотно «присевшего» на наркоту.

Но «Гитлер» – не тот случай, когда стоит огульно охаивать работников УБОПа. Как и в любой правоохранительной структуре, в Ровно были (надеюсь, и есть) профессионалы своего дела. Получив информацию от своих запорожских коллег, ровенчане плотно сели на «хвост» «Гитлера», отслеживая его действия. Но не хватало главного – заявителей. Тех самых потерпевших, готовых дать показания и без которых дело «не сошьешь». Десятки людей, пострадавших от бандитов, обошли работники УБОПа, упрашивая дать показания, но – увы! Жаргонное «Найти терпилу!» стало главным лозунгом для сотрудников ровенского УБОПа.

В защиту УБОПа поверил депутат ровенского областного совета Александр Козак, владелец дубненского городского рынка.

Его прямо из кабинета выволокли бандиты «Гитлера», бросили в машину и отвезли на «пресс-хату». Там принялись избивать, угрожая отрезать уши. Перелом переносицы, двух ребер, сотрясение мозга, критическая для жизни потеря крови, потеря сознания…Ведь Козак отказался платить дань бандитам! Ему, полуживому, был вынесен ультиматум: $ 50 000 «отступных» разово и рынок под бандитскую власть – безраздельно. Но Александр Козак пошел в УБОП, а оперативники пошли брать «Гитлера».

Узнав, куда направился Козак, ровенский фюрер пустился в бега. В это время УБОП, реализуя наработки, громил одну «малину» за другой, «колол гитлеровцев как березовое полено» (на планерках опера шутили между собой: «Ну как идет война с фашизмом?») – «Гитлер» подался в Молдову. Отступление было столь стремительным, что Остапенко даже не успел переоформить на жену престижное авто.

Но и среди молдаван счастье не сопутствовало бандиту – в сентябре 1998-го его арестовали молдовские полицейские в секторе Ришкань. «Гитлер» был задержан по наводке украинских коллег на угнанном автомобиле, при захвате был вооружен и оказал отчаянное сопротивление. Он не хотел на родину. В Ровно его ждало возбужденное дело по «тяжелой» статье – за вымогательство. А в Запорожье – злопамятные «братки», хранящие в душах негодование по поводу беспричинной стрельбы «Гитлера» по товарищам. В лучшем случае, его ждала «зона» – а в ней, опять же, «братки» «братков»…

А тем временем в Ровно подельники «Гитлера» валили все грехи на «патрона». Особенно преуспел в этом занятии ровенский цыганский барон, ранее слывший «правой рукой» бандита. Монолог барона, в миру – гражданина Украины Николая Сорочинского (цитата — с магнитофонной записи): «…Гитлер, извините, мне сто лет не надо, не хочу…Я в гробу его видел. Кто он такой? Я барон цыганский, а не какой-то мафиози. И мне цыгане не поймут, если я буду каким-то там…Что для меня Гитлер? Он для себя бандит! Он для своей жены – Гитлер!..»

Но именно в доме цыганского барона пытали Александра Козака. И барон пел убоповцам раскаянные песни и «кололся, кололся и «кололся»…

…Сегодня в Ровно если и помнят Гитлера, то не ТОГО. А Гитлера «берлинского», рванувшего из города почти шестьдесят лет назад…

Георгий Киквидзе, «УК»

Немецкие шпионы в Красной Армии во время Второй мировой

И действительно, сложно поверить, что СССР удалось создать агентурную сеть в Германии и оккупированных ею странах (самая знаменитая – «Красная капелла»), а немцам – нет. И если о немецких разведчиках во время ВОВ не пишут в советско-российских историях, то дело не только в том, что победителю не принято сознаваться в собственных просчётах.

(Рейнхард Гелен – первый, в центре – с курсантами разведшколы)

(Рейнхард Гелен – первый, в центре – с курсантами разведшколы)

В случае с немецкими шпионами в СССР ситуация осложняется тем, глава отдела «Иностранные армии – Восток» (в немецкой аббревиатуре ФХО, именно он ведал разведкой) Рейнхард Гален предусмотрительно позаботился о сохранении самой важной документации, чтобы в самом конце войны сдаться в плен американцам и предложить им «товар лицом».

Его отдел занимался почти исключительно СССР, и в условиях начинающейся «холодной войны» геленовские бумаги представляли для США большую ценность.

Позднее генерал возглавил разведку ФРГ, а его архив остался в США (часть копий оставили Гелену). Уже выйдя в отставку, генерал опубликовал мемуары «Служба. 1942-1971», увидевшие свет в ФРГ и США в 1971-72 гг. Почти одновременно с книгой Гелена в Америке вышла его биография, а также книга сотрудника британской разведки Эдварда Спиро «Гелен – шпион столетия» (Спиро писал под псевдонимом Эдвард Кукридж, он был греком по национальности, представителем британской разведки в чешском сопротивлении во время войны). Ещё одна книга была написана американским журналистом Чарльзом Уайтингом, которого подозревали в работе на ЦРУ, и называлась «Гелен – германский мастер-шпион». Все эти книги опираются на архивы Гелена, использованные с разрешения ЦРУ и германской разведки БНД. Кое-какая информация о немецких шпионах в советском тылу в них есть.

(Личная карточка Гелена)

(Личная карточка Гелена)

«Полевыми работами» в германской разведке Гелена занимался генерал Эрнст Кестринг, русский немец, родившийся под Тулой. Именно он послужил прототипом немецкого майора в книге Булгакова «Дни Турбиных», спасшего гетмана Скоропадского от расправы Красной Армией (на самом деле – петлюровцев). Кестринг в совершенстве знал русский язык и Россию, и именно он лично отбирал агентов и диверсантов из советских военнопленных. Именно он отыскал одного из самых ценных, как потом оказалось, немецких шпионов.

13 октября 1941 года был взят в плен 38-летний капитан Минишкий. Оказалось, что до войны он работал в секретариате ЦК ВКП (б), а ранее – в Московском горкоме партии. С момента начала войны занимал должность политрука при Западном фронте. Он был захвачен вместе с водителем, когда объезжал передовые части во время Вяземского сражения.

Минишкий сразу дал согласие на сотрудничество с немцами, мотивируя какими-то старыми обидами на советский режим. Видя, какой ценный кадр им попался, они пообещали, как придёт время, вывезти и его самого, и его семью на запад с предоставлением германского гражданства. Но прежде – дело.

Минишкий 8 месяцев провёл, обучаясь, в специальном лагере. А затем началась знаменитая операция «Фламинго», которую Гелен проводил в сотрудничестве с разведчиком Бауном, уже имевшем в Москве сеть агентов, среди которых самым ценным был радист с псевдонимом Александр. Люди Бауна переправили Минишкия через линию фронта, и он доложил в первом же советском штабе историю своего пленения и дерзкого побега, каждая деталь которого была придумана геленовскими экспертами. Его забрали в Москву, где приветствовали как героя. Почти сразу же, памятуя о его прежних ответственных работах, он был назначен на работу в военно-политический секретариат ГКО.

(Реальные немецкие агенты; примерно так могли выглядеть и другие немецкие шпионы)

(Реальные немецкие агенты; примерно так могли выглядеть и другие немецкие шпионы)

По цепочке через нескольких немецких агентов в Москве Минишкий начал поставлять информацию. Первое сенсационное сообщение пришло от него 14 июля 1942 года. Гелен и Герре сидели всю ночь, составляя на его основе доклад начальнику генштаба Гальдеру. Доклад был сделан: «Военное совещание завершилось в Москве вечером 13 июля. Присутствовали Шапошников, Ворошилов, Молотов и главы британской, американской и китайской военнных миссий. Шапошников заявил, что их отступление будет до Волги, чтобы вынудить немцев зимовать в этом районе. Во время отступления должны осуществляться всеобъемлющие разрушения на оставляемой территории; вся промышленность должна быть эвакуирована на Урал и в Сибирь.

Британский представитель попросил о советской помощи в Египте, но получил ответ, что советские ресурсы мобилизованной живой силы не столь велики, как полагают союзники. Кроме того, им не хватает самолётов, танков и орудий, в частности, потому, что часть поставок предназначенного для России вооружения, которое британцы должны были доставить через порт Басра в Персидском заливе, была перенацелена для защиты Египта. Было решено провести наступательные операции в двух секторах фронта: севернее Орла и севернее Воронежа, с использованием больших танковых сил и воздушного прикрытия. Отвлекающая атака должна быть проведена у Калинина. Необходимо, чтобы Сталинград, Новороссийск и Кавказ были удержаны».

Всё так и произошло. Позднее Гальдер отметил в своём дневнике: «ФХО предоставил точную информацию о силах противника, заново развёрнутых, начиная с 28 июня, и о предполагаемой силе этих соединений. Он также дал правильную оценку энергичных действий противника по защите Сталинграда».

Вышеуказанные авторы допустили ряд неточностей, что объяснимо: информация им поступала через несколько рук и спустя 30 лет после описываемых событий. К примеру, английский историк Дэвид Кэн давал более правильную версию донесения: 14 июля на той встрече присутствовали не главы американской, британской и китайской миссий, а военные атташе этих стран.

(Секретная разведшкола OKW Amt Ausland/Abwehr)

(Секретная разведшкола OKW Amt Ausland/Abwehr)

Нет единого мнения и о настоящей фамилии Минишкия. По другой версии его фамилия была Мишинский. Но, возможно, и она не правдива. У немцев он проходил под кодовыми цифрами 438.

О дальнейшей судьбе агента 438 Кулридж и другие авторы сообщают скупо. Участники операции «Фламинго» точно работали в Москве до октября 1942 года. В этом же месяце Гелен отозвал Минишкия, устроив с помощью Бауна встречу с одним из передовых разведывательных отрядов «Валли», который и переправил его через линию фронта.

В дальнейшем Минишкия работал у Гелена в отделе анализа информации, занимался с немецкими агентами, которых потом перебрасывали через линию фронта.

Минишкия и операцию «Фламинго» также называют и другие уважаемые авторы, такие как британский военный историк Джон Эрикссон в своей книге «Дорога на Сталинград, французский историк Габор Риттершпорн. По данным Риттершпорна, Минишкий действительно получил немецкое гражданство, после окончания ВОВ снасала преподавал в американской разведшколе в Южной Германии, затем переселился в США, получив американское гражданство. Умер немецкий «Штирлиц» в 1980-е годы в своём доме в штате Вирджиния.

Минишкия был не единственным супершпионом. Те же английские военные историки упоминают, что немцы имели множество перехваченных телеграмм из Куйбышева, где в то время базировались советские органы власти. В этом городе работала немецкая шпионская группа. Были несколько «кротов» в окружении Рокоссовского, а несколько военных историков упоминали, что именно его немцы рассматривали как одного из главных переговорщиков при возможном сепаратном мире в конце 1942 года, а потом в 1944-м – если покушение на Гитлера было бы удачным. По неизвестным сегодня причинам, Рокоссовский рассматривался как возможный правитель СССР после свержения Сталина в результате переворота генералитета.

(Так выглядело подразделение немецких диверсантов из «Бранденбурга». Одна из самых знаменитых его операций – захват нефтяных месторождений Майкопа летом 1942 года и самого города)

(Так выглядело подразделение немецких диверсантов из «Бранденбурга». Одна из самых знаменитых его операций – захват нефтяных месторождений Майкопа летом 1942 года и самого города)

Англичане хорошо знали об этих немецких шпионах (понятно, что знают и сейчас). Это признают и советские военные историки. Так, бывший полковник военной разведки Юрий Модин в своей книге «Судьбы разведчиков: мои кембриджские друзья» утверждает, что англичане опасались поставлять СССР информацию, полученную благодаря расшифровке немецких донесений, именно из-за боязни, что в советских штабах есть агенты.

Но персонально упоминают ещё одного германского суперразведчика – Фрица Каудерса, создавшего в СССР знаменитую разведывательную сеть «Макс». Его биографию излагает вышеупомянутый англичанин Дэвид Кан.

Фриц Каудерс родился в Вене в 1903 году. Его мать была еврейкой, а отец – немец. В 1927 году он перебрался в Цюрих, где стал работать спортивным журналистом. Затем жил в Париже и Берлине, после прихода Гитлера к власти уехал репортёром в Будапешт. Там он нашёл себе прибыльное занятие – посредника при продаже венгерских въездных виз бегущим из Германии евреям. Он завязал знакомства с высокопоставленными венгерскими чиновниками, а заодно познакомился с главой резидентуры абвера в Венгрии, и стал работать на немецкую разведку.

Он сводит знакомство с русским генералом-эмигрантом А.В.Туркулом, имевшим собственную агентурную сеть в СССР – позже она послужила основой для формирования более обширной немецкой шпионской сети. Агенты забрасываются в Союз в течение полутора лет, начиная с осени 1939 года. Сильно помогло здесь присоединение румынской Бессарабии к СССР, когда одновременно «присоединили», заранее туда заброшенных и десятки германских шпионов.

(Генерал Туркул – в центре, с усиками – с соратникам-белогвардейцами в Софии)

(Генерал Туркул – в центре, с усиками – с соратникам-белогвардейцами в Софии)

С началом войны с СССР Каудерс перебирается в столицу Болгарии Софию, где возглавил радиопост абвера, получавший радиограммы от агентов в СССР. А вот кто были эти агенты – не выяснено до сих пор. Есть лишь обрывки информации, что их было не менее 20-30 в различных точках СССР. О разведывательной сети «Макс» в своих мемуарах упоминает и советский супердиверсант Судоплатов.

Как уже говорилось выше, не только имена немецких шпионов, но и минимальная информация об их действиях в СССР до сих пор закрыта. Передали ли американцы и англичане информацию о них СССР после победы над фашизмом? Вряд ли – уцелевшие агенты были нужны им самим. Максимум, что было тогда рассекречено – второстепенные агенты из русской эмигрантской организации НТС.

(цитируется по книге Б.Соколова «Охота на Сталина, охота на Гитлера», изд-во «Вече», 2003 г., стр. 121-147)

Источник: ttolk.ru

Вторая мировая: «Гигантский бордель с 40 миллионами гедонистов»

В августе 1945 года мэр французского Гавра написал письмо-жалобу командованию американских войск в этом портовом городе, через который десятки тысяч солдат отправлялись морем на родину. Разврат, пьянство, аварии с участием американских военных автомобилей – это был настоящий «террористический режим бандитов в униформе», как это сформулировал чиновник в своем письме.

© AFP 2013 Staff

Американское командование, впрочем, отклонило это требование. Не в последнюю очередь, с тем, чтобы, по словам одного солдата, своей «терпимостью к проституции» не провоцировать возмущение со стороны «американских матерей и подружек» в адрес их парней. Освободители, которых Франция радостно приветствовала в июне 1944 года, вдруг превратились в оккупантов – хотя и не таких ненавистных, как солдаты вермахта. Американцы стали навязчивыми, когда их деньги, сигареты и нейлоновые чулки перестали компенсировать те унижения, которые приходилось терпеть французам со стороны «победителей».

Американская военная пропаганда уверяла своих солдат, что французским женщинам неведомо целомудрие. Журнал Time описывал Францию как «гигантский бордель, в котором живут 40 миллионов гедонистов». А армейская газета Stars and Stripes учила солдат французскому языку, в частности, таким выражениям, как «Ты красивая!» и «Твои родители дома?»

Отвага, проявленная американскими пехотинцами в Нормандии, должна была быть вознаграждена. Сексом – в крайнем случае, за деньги. По данным газеты Panther Tracks, цена за это удовольствие в среднем должна была составлять 150 франков. Наиболее симпатичным и «капризным» дамочкам можно было заплатить до 600 франков. Француженок американцы рассматривали как «нарезку» — живое, довольно дорогое мясо.

Нарушение табу, наказанное замалчиванием

То, что эта темная сторона истории освобождения Франции союзниками оказалась предана огласке, является заслугой американского историка Мэри Луизы Робертс, описавшей ее в своей новой книге «Что делали солдаты: секс и американские пехотинцы в годы Второй мировой войны во Франции» (What Soldiers Do: Sex and the American GI in World War II in France). При этом она сильно рисковала. Но странное молчание американских масс-медиа с момента опубликования книги в мае говорит о том, что автор нарушила табу, за что ее теперь наказывают замалчиванием.

Потому что исследования Робертс, специалиста по французской истории, бросают тень на героев «величайшего поколения», сражавшихся против нацизма и японского империализма, победивших их и триумфально возвратившихся домой, в сверхдержаву США. Это поколение, последние представители которого уже преодолели 80-летний рубеж, трогать не дозволено никому. Они не только были в высшей степени бравыми ребятами, но и сейчас должны считаться безупречными, великодушными, отзывчивыми к чужой беде и т.д.

Насколько спорными, а то и вовсе преступными казались некоторые события во время войн в Корее и во Вьетнаме, настолько же геройским считается поведение американских солдат во время Второй мировой войны – неважно, в Европе или на Тихом океане. Эта слава возводит этих парней почти что в ранг небожителей.

«Я ставлю секс на первое место»

Робертс указывает, однако, в своей книге, на то, что эти молодые люди, большинству из которых было в то время 20 с небольшим лет, были вовсе не безгрешны. «Я ни в коем случае не хочу принизить огромные заслуги «величайшего поколения»», — говорит автор, профессор Висконсинского университета в Мэдисоне в интервью местной газете The Capital Times. Отвага американских солдат, по ее словам, была потрясающа, и я горжусь быть дочерью ветерана Второй мировой войны. И вообще, я и очень патриотична».

Автор просто хотела представить солдат не идеальными героями, а обычными молодыми ребятами. Результаты ее исследований вовсе не противоречат образу «величайшего поколения», а просто дополняют его. Все, чего хотела Робертс, это «принимать секс серьезно. Я ставлю секс на первое место, потому что считаю, что мы должны воспринимать сексуальность как своего рода господство, доминирование одних людей над другими».

Ни одному здравомыслящему человеку даже в голову не пришло бы сравнивать «террористический режим» в Гавре с массовыми изнасилованиями со стороны солдат наступавшей Красной армии. Но американские солдаты во Франции действительно насиловали женщин, а командование американских войск, по словам Робертс, воспринимало это зачастую просто как «баловство» своих подчиненных. Автор изучала архивы как во Франции, так и в США, где они были рассекречены только в 2005 году. Она нашла множество доказательств тому, что американцы вели себя во Франции, мягко говоря, не лучшим образом. «Мне стало понятно, что в моих руках очень «взрывоопасный» материал», говорит Робертс.

Похожими исследованиями занимались и другие историки. В их числе Уильям Хичкок, автор книги «Горькая дорога к свободе» (The Bitter Road To Freedom), вышедшей в 2008 году. Когда изнасилование было изнасилованием, а когда просто «шалостью», определялось зачастую цветом кожи того или иного солдата. Командиры подразделяли своих починенных на «Джо» и «Джоди» — белых и темнокожих, которым была свойственна повышенная сексуальная энергия. Многих «черных» за изнасилования наказывали, причем иногда чрезмерно жестко. Расизм же, распространенный среди французов, приводил к тому, что они сами часто оправдывали белых американцев и боялись «черных».

Насильники и «братальщики»

Однако у Мэри Луизы Робертс есть и сторонники. К ним относится, например, Атина Гроссманн из колледжа Cooper Union, приветствующая «провокационную анти-историю», которая, наконец-то, делает секс и отношения между полами частью повествования о войне и «внешней политике». «Традиционно считается, что советские солдаты были насильниками, американские – «братальщиками», а британцы – джентльменами», — замечает Гроссманн, автор книги «Евреи, немцы и союзники: близкие знакомства в оккупированной Германии» (Jews, Germans and Allies: Close Encounters in Occupied Germany), также проводившая подробные исследования в данной области.

Хвалит работу Робертс и Дэвид Кеннеди, автор книги «Свобода от страха» (Freedom From Fear, 2001), типичного произведения об американцах времен Великой депрессии и Второй мировой войны. Книга Робертс, по его словам, «дает нам дополнительное представление о мужчинах на войне, определяет контуры сексуальных (и расовых) традиций середины 20 века и выявляет наши зачастую отвратительные воззрения относительно других народов, наблюдавших восхождение Америки как мировой сверхдержавы».

3 июня в возрасте 89 лет скончался сенатор-демократ от штата Нью-Джерси Фрэнк Лаутенберг. Он был последним ветераном Второй мировой войны в верхней палате американского парламента. «Величайшее поколение» уходит…

Автор: Уве Шмитт (Uwe Schmitt)  («Die Welt», Германия)

Оригинал публикации: Zweiter Weltkrieg: Gigantisches Bordell mit 40 Millionen Hedonisten

Ущерб СССР во Второй мировой: разруха в головах

Владимир Путин поручил научному сообществу написать «непротиворечивый» учебник отечественной истории. Труд этот, надо признать, во многом сизифов. Ведь, с одной стороны, наша история — здание, сложенное из железобетонных фактов, а с другой — этот исторический «бетон» начинает крошиться при первой же серьезной научной проверке. Особенно это касается событий Великой Отечественной войны.

Возьмем, казалось бы, самую несокрушимую истину: абсолютное большинство россиян искренне убеждены, что к маю 1945 года СССР лежал в руинах, а затем всего за несколько лет страна совершила невероятный рывок, в буквальном смысле — к звездам. В учебниках истории эта эпоха называется «Преодоление послевоенной разрухи». Понятие, изначально ставшее идеологическим, по сей день в ходу и у либеральных экономистов, и у ортодоксальных коммунистов. Обозреватель «Итогов» перелистал статистические сводки самой страшной войны XX века. И вот что из этого получилось.

Правда в «Правде»

Существует самый главный официальный документ, посвященный послевоенной разрухе. В сентябре 1945 года в «Правде» появилось сообщение Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК) по расследованию злодеяний агрессоров. Цитируем: «Немецко-фашистские захватчики полностью или частично разрушили и сожгли 1710 городов и более 70 тысяч сел и деревень, сожгли и разрушили свыше 6 миллионов зданий и лишили крова около 25 миллионов человек… разрушили 31 850 промышленных предприятий…

Разорили и разграбили 98 тысяч колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций; зарезали, отобрали или угнали в Германию 7 миллионов лошадей, 17 миллионов голов крупного рогатого скота, 20 миллионов голов свиней». Ущерб, причиненный народному хозяйству и жителям, был определен в астрономические 679 миллиардов рублей. По тогдашнему курсу — 128 миллиардов долларов. По сегодняшним ценам это более 3,3 триллиона долларов, или восьмилетний бюджет России.

При Брежневе в многотомной «Истории КПСС» появилась «уточненная сумма» ущерба. Уточнили в четыре раза — в сторону увеличения. Порушенного оказалось на 2,5 триллиона тогдашних рублей. Иными словами, советская промышленность, сельское хозяйство, жилой фонд и инфраструктура определенно лежали в руинах. Каким же образом уже в 1947 году страна с «опорой на собственные силы» смогла раньше Англии отменить карточную систему, в августе 1949 года провести испытание ядерного устройства, а через 16 лет после войны — вывести в космос первого человека? Трудовой энтузиазм народа, использование военнопленных и потенциал ГУЛАГа, безусловно, нельзя сбрасывать со счетов. Но, может, все проще и сведения о катастрофической разрухе взяты с потолка?

Город зеро

Напомним, согласно заявлению ЧГК было разрушено ровно 1710 городов. Так вот, в 1914 году в Российской империи числился только 931 населенный пункт со статусом города. Сегодня на территории России — 1100 городов. На Украине — 458. В Белоруссии — 113. Итого: сейчас на территории бывших советских республик, подвергшихся немецкой агрессии, имеется 1671 город.

Крупные населенные пункты Молдавии и Прибалтики можно не учитывать, поскольку немцы, как известно, дошли только до Волги, а мы посчитали также все российские города, расположенные восточнее нее. Значит, дело, скорее всего, в подлоге. То, что в сталинской комиссии с «городскими потерями» перегнули палку, заподозрили давно, но перечить данным, опубликованным в органе ЦК, не решились.

Советские исследователи принялись играть с цифрами: в школьных учебниках 1710 разрушенных городов превратились в «1710 городов и поселков». Отредактированная цитата 1945 года перекочевала и в современные пособия. В книге для 11-го класса Владимира Шестакова «поселки» оказались «рабочими поселками». В середине 2000-х Владимир Путин впервые обратил внимание на проблему обилия взаимоисключающих точек зрения в преподавании истории. Для сочинения «правильного» учебника был рекомендован автор Александр Филиппов. Так вот у него «более 1700 городов и поселков» вообще «исчезли с лица земли».

Похоже, авторы учебников не успевают следить за историографическими новинками. А зря. Еще в 2003 году в сборнике архивных документов «Советская жизнь. 1945—1953 гг.» была опубликована интереснейшая справка «О состоянии городского жилищного фонда в 1940—1952 годах». Согласно этому документу жилая площадь в конце 1940 года составляла 167,2 миллиона квадратных метров, а в конце 1945 года — 158,3 миллиона. Жилплощадь в бараках не изменилась — 12,5 миллиона метров.

Выходит, потери городского фонда за годы войны составили менее 9 миллионов «квадратов». Не домов (6 миллионов по данным ЧГК и 5 миллионов — по «современным данным» Филиппова), а именно 8,9 миллиона квадратных метров жилплощади, где вряд ли проживали 25 миллионов человек, «лишившихся крова». Ну не могло, при всей суровой советской действительности с ее уплотнениями, приходиться на одного человека 35 квадратных сантиметров жилья!

Идем дальше. Городская жилая площадь СССР, оборудованная электричеством, в 1940 году составляла 91 процент от всех построек, а в 1945-м — 88 процентов. Значит, за годы войны мы потеряли три процента электрифицированного жилья. Никакой тотальной разрухи не было и в пресловутых клозетах. До войны канализацией были оборудованы 40 процентов домов, а сразу после нее на один процент больше.

Официальный список наиболее пострадавших в годы войны городов на территории нынешней России ограничивается 15 названиями. В отношении этих населенных пунктов 1 ноября 1945 года принималось правительственное постановление «О мероприятиях по восстановлению разрушенных немецкими захватчиками городов РСФСР: Смоленска, Вязьмы, Ростова-на-Дону, Новороссийска, Пскова, Севастополя, Воронежа, Новгорода, Великих Лук, Калинина (Твери. — «Итоги»), Брянска, Орла, Курска, Краснодара и Мурманска». Для справки: Севастополь попал в список, поскольку в 1945-м Крым еще был частью РСФСР.

С этой вроде бы бесспорной разрухой тоже не все просто. Есть такой нюанс: поди знай, какая часть городов и деревень была разрушена немецко-фашистскими захватчиками, а какая — Красной армией и НКВД. Дело в том, что когда сталинский план «победить врага малой кровью на его же территории», скажем так, не сработал, 17 ноября 1941 года (приказ № 0428) Ставка рекомендовала иные «мероприятия для разгрома германской армии». В частности, было предписано «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог.

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь». Ничего сверхъестественного в приказе Сталина нет: тактику выжженной земли придумали еще в первую Отечественную. Или вот еще один пример схожих мероприятий времен Великой Отечественной.

В июле 1941 года вождь учит главу ЦК Украины Никиту Хрущева, как поступать в случае отхода советских войск: «В районе 70-верстной полосы от фронта увести все взрослое мужское население, рабочий скот, зерно, трактора… чего невозможно вывезти, уничтожать, не касаясь, однако, птицы, мелкого скота… Электростанции не взрывать, но снимать ценные части… Заводов не взрывать, но снять с оборудования все необходимые ценные части». В итоге из мест, которым угрожал захват, вывезли в тыл полтора миллиона вагонов с имуществом.

Советское чудо

25 июля 1945 года на Потсдамской конференции Иосиф Виссарионович заявил Черчиллю и Трумэну, что СССР имеет полное право на возмещение материальных потерь за счет имущества не только из восточной, но и из западной зоны оккупации Германии: «Я не привык жаловаться, но должен сказать, что наше положение еще хуже. Мы потеряли несколько миллионов убитыми… Если бы я стал жаловаться, я боюсь, что вы тут прослезились бы, до того тяжелое положение в России». Несмотря на свою нелюбовь к сетованиям, 31 июля генералиссимус повторил: «Мы потеряли очень много оборудования в этой войне, страшно много. Надо хоть одну двадцатую часть возместить».

Не менее плачевную картину живописуют представители академической науки. В серии «Академический школьный учебник» (один из руководителей проекта — вице-президент РАН Валерий Козлов) вышло пособие для школы под редакцией директора Института всеобщей истории РАН академика Александра Чубарьяна.

В книге написано, что в годы Великой Отечественной войны «страна потеряла 1/3 всего своего материального богатства». (В неакадемических учебниках, надо заметить, пишут о трети «национального богатства».) В главе VII, написанной ректором РГГУ членкором РАН Ефимом Пивоваром, также сообщается, что «в 1950 г. страна достигла довоенного уровня производства основных видов промышленной продукции… заново отстроены сотни городов… нередко можно услышать о японском «чуде восстановления»… но было и «советское чудо»… стремительным послевоенным возрождением наша страна может гордиться так же, как и самой Победой».

Ну а что же было на самом деле? В действительности «советское чудо» — это в основном чудеса статистики. Еще в советские времена вышла монография Якова Чадаева «Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.)», опровергающая любые рассуждения о «чудесах».

По словам исследователя, не после войны, а уже «в октябре 1944 г. промышленность СССР достигла уровня 1940 г. …В целом за 1944 г. объем валовой продукции промышленности составил 104% довоенного уровня, а военной продукции — 312%». Выводы ученого основаны на данных статсборника «Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.». В СССР он хранился за семью печатями в секретном архиве, но сегодня, если у академиков опять возникнет желание покопаться в нашем непредсказуемом прошлом, далеко ходить не надо — с документом можно ознакомиться в Интернете.

Согласно таблице «Основные показатели развития народного хозяйства СССР» продукция промышленности в процентах к 1940 году в военные годы была следующей: 1941-й — 98, 1942-й — 77, 1943-й — 90, 1944-й — 104, 1945-й — 92. В Ленинграде уже в 1945 году выпуск продукции увеличился по сравнению с 1944-м на 80 процентов. К 1948 году валовая продукция всей промышленности СССР превзошла довоенный уровень на 18 процентов. В 1950 году, о котором пишет Пивовар, объем производства не достиг довоенного уровня, а превысил его на 73 процента.

Почти 32 тысячи предприятий, разрушенных по официальным данным, также стоит отнести к статистическим погрешностям. По разным оценкам, в России до переворота 1917 года было от 25 до почти 40 тысяч заводов. В ежегоднике «Россия в окружающем мире» приводится динамика ввода в строй предприятий в СССР с 1917 до 1 июня 1941 года — 11,2 тысячи. То есть максимальное число всех промышленных гигантов и карликов к началу войны — 51,2 тысячи.

На самом деле, возможно, намного меньше, потому как заводов, состоящих на самостоятельном балансе, даже через 30 лет после войны было всего около 49 тысяч. Если допустить, что мы потеряли треть предприятий, — это 17 тысяч. Но известно, что на восток с июля по декабрь 1941 года было эвакуировано 2593 предприятия. Со скольких заводов частично сняли ценное оборудование и увезли в тыл, не знает никто. В любом случае разрушить немцы могли не более 14,5 тысячи предприятий. Или коробок, где они ранее находились?

Неимоверно раздут и ущерб в сельском хозяйстве. Враг, например, никак не смог бы «зарезать, собрать и угнать» 20 миллионов свиней, потому что до войны во всем СССР было 27,5 миллиона хрюшек. Что касается разорения и разграбления «98 тысяч колхозов и 2890 машинно-тракторных станций», то следует иметь в виду, что в 1936 году таковых соответственно было 244 тысячи и 5 тысяч. Выходит, что на оккупированной территории не уцелел ни один колхоз и ни одна станция, что маловероятно.

Заграница нам поможет

Сегодня никто не сомневается в решающем вкладе СССР в разгром фашизма, хотя в прошлом такие персоны попадались. Одна из них — Иосиф Сталин. По его мнению, вклад СССР в Победу составил ровно 50 процентов. Дело было так. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали протокол по вопросу о репарациях. Последние, согласно документу, «должны получаться в первую очередь теми странами, которые вынесли главную тяжесть войны, понесли наибольшие потери и организовали победу над врагом… сумма репараций… должна составлять 20 миллиардов долларов и что 50 процентов этой суммы идет Советскому Союзу».

Никто Сталина за язык не тянул. 10 миллиардов тогдашних долларов — утвержденная им лично цена Победы. Но если учесть, что материальный ущерб СССР, по данным все той же спецкомиссии, составил 128 миллиардов долларов, получается, что вождь здорово продешевил. Или опубликованные в «Правде» данные ЧГК — сплошное надувательство, а 10 миллиардов долларов — это сумма, достаточная для покрытия настоящих потерь СССР во время войны?

Кстати, по оценкам немецких историков, итоговая стоимость репараций (без учета «цены» тысяч немецких специалистов и 1,5 миллиона военнопленных, выигрыша СССР от добычи урана в Германии и германских патентов) составила от 14 до 16,3 миллиарда долларов — около 400 миллиардов долларов в современных деньгах. Судя по темпам восстановления нашей страны после войны, этой суммы оказалось вполне достаточно для преодоления разрухи.

С марта 1945-го в течение одного года высшие органы власти СССР приняли почти тысячу решений, относящихся к демонтажу 4389 предприятий из Германии, Австрии, Венгрии и других европейских стран. Плюс еще примерно тысяча заводов была перевезена в Союз из Маньчжурии и даже Кореи. По данным историка Михаила Семиряги, из одной Германии «в СССР вывезли не менее 348 тысяч станков, что покрывало потери СССР в два раза».

Вот вам и компенсация хотя бы «двадцатой части» убытков. «На самом деле, — пишет Семиряга, — репарация… послужила толчком к техническому прогрессу в советской промышленности». Лучше, наверное, сказать: рывком. Советские министерства и ведомства направили в Германию 9332 специалиста. Им предстояло изучить местные научно-технические достижения и затем решить, как всю эту немецкую ВДНХ перенести на советскую почву. В результате в Союзе в кратчайшие сроки появились невиданные ранее фабрики, производившие капрон, искусственный шелк, синтетический каучук. Также в разобранном виде в СССР ввезли «96 электростанций общей мощностью 4 миллиона киловатт, 976 тысяч передвижных электростанций, 200 тысяч электромоторов, 9340 силовых трансформаторов».

В СССР с семьями в добровольно-принудительном порядке приехали ученые с мировым именем: нобелевский лауреат Герц, профессор Риль, физик фон Арденне и десятки других будущих лауреатов сталинских премий.

Вопрос: надо ли отражать все эти противоречивые факты в «непротиворечивом» учебнике? Конечно, надо! Как и то, что в ходе самой жестокой за всю мировую историю войны враг так и не смог нанести катастрофического урона нашей экономике. В том числе по причине блестяще проведенной эвакуации. Ну а после войны действительно имел место беспрецедентный экономический рывок, в том числе за счет германского промышленного потенциала. Все эти исторические факты ничуть не умаляют великого подвига страны и ее народа.

Автор: Денис Бабиченко, журнал ИТОГИ

Живые мёртвые

Живые мёртвые

Горе побеждённому!

Древние египтяне называли пленников живыми мёртвыми, и уже этим об их судьбе всё сказано. За уникальностью египетской архитектуры – бесчисленные рабы, на чьих костях всё и выросло.
По сообщению испанской хроники, при освещении главного храма в столице ацтеков было принесено в жертву 80 тысяч пленных, умерщвлённых жуткими способами.

По-варварски поступали и европейцы. В XIII веке в эпоху христианства предки «мирных» латышей проявляли зверскую свирепость по отношению к пленным – казнили их, например, четвертованием.
А как относились к пленным на Руси? Свидетельств немного, ведь летописцы описывали большие события, а не будни. В «Стратегиконе» 600 г. н. э. Маврикия Стратега есть свидетельства гуманного отношения наших предков к обезоруженным врагам: «Славяне своих пленников не держат в рабстве, как прочие народы, в течение неограниченного времени, но, ограничивая срок, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп вернуться на родину или остаться там на положении свободных?»

Милосердия к побеждённым требовало «Соборное уложение» Московской Руси (1649 г.): «Неприятеля, просящего пощады, щадить; безоружных не убивать; с бабами не воевать; малолетков не трогать. С пленными поступать человеколюбиво, стыдиться варвар­ства. Не меньше оружия поражать врага человеколюбием. Воину надлежит мощь вражескую сокрушать, а не безоружных поражать» (Суворов). И так поступали веками. Например, после 45-го у нас в плену оказалось 4 млн. немцев, японцев, венгров, австрийцев, румын, итальянцев, финнов … Каким было отношение к ним? Их жалели.

Из пленных немцев у нас выжили две трети, из наших в немецких лагерях – треть! «В плену нас кормили лучше, чем ели сами русские. Я оставил в России часть своего сердца», – свидетельствуют немецкие ветераны. «Суточный рацион рядового: 600 г ржаного хлеба, 40 г мяса, 120 г рыбы, 600 г картофеля и овощей, другие продукты общей энергетической ценностью 2533 ккал в день» («Нормы котлового довольствия для военнопленных в лагерях НКВД»). Для сравнения: суммарная калорийность продуктов потребительской корзины москвича на сентябрь 2005 г. – 2382 ккал!

Пленных сородичей на Руси было принято выкупать. Веками жили под угрозой набегов, вероятность плена была частью жизни – и возникло своего рода «государственное страхование». С XVI века всё население платило налог – «полоняничные деньги» (выкупная казна, закреплённая в «Соборном уложении»). Деньги давал сам царь, потраченные средства собирали «всем миром» путём ежегодной раскладки среди населения, и они снова пополняли казну. Дать денег на выкуп из плена считали богоугодным делом. Ради вызволения своих шли в военные походы, хотя для кого-то из воинов это означало смерть в новом бою. Умершим на чужбине ставили кресты, выживших награждали; вернувшиеся из плена после русско-японской войны торжественным маршем шли по Невскому проспекту, и столица чествовала их как героев.

Именно Россия предложила выработку общих правил гуманного отношения к пленным; в XX веке появились международные законы: Гаагская конвенция «О законах и обычаях войны» (1907 г.), Женевские конвенции «Об обращении с военнопленными» (1929 г. и 1949 г.). Правда, всё это было на бумаге, а фактически зверства продолжались. Все знают, что делали во Второй мировой войне «культурные» немцы и японцы: эксперименты на людях, жир, вытопленный из них для изготовления мыла, миллионы смертей в лагерях… В наше время нравы лучше не стали: жестокость к пленным всё ещё практикуется очень широко.

Руки вверх!

Ненавистники России злорадствуют по поводу большого количества наших пленных во Второй мировой войне. По разным оценкам число советских солдат в германском плену в 1941-1945 гг. составляло от 4 559 000 до 5 735 000 человек. Цифры действительно огромные, но объективных причин такого массового пленения людей немало.

1. Внезапность нападения
Что бы там ни твердили проводники идеи «СССР всё равно напал бы на Германию, Гитлер просто упредил Сталина», но напали всё-таки немцы, а не русские, и это факт.

2. Количество нападающих
22 июня в бой пошли 152 дивизии, 1 бригада и 2 моторизованных полка вермахта; Финляндия выставила 16 дивизий и 3 бригады; Венгрия – 4 бригады; Румыния – 13 дивизий и 9 бригад; Италия – 3 дивизии; Словакия – 2 дивизии и 1 бригаду. Учитывая, что 2 бригады примерно равны 1 дивизии, получаем, что всего в «крестовый поход против большевизма» пошло 195 дивизий – 4,6 млн. человек! И победоносному вермахту помогали всё новые и новые нации «объединённой Европы».

3. Качество нападающих
На СССР напали опытные профессионалы, набившие на войне руку.

4. Непригодность многих командиров
У обороняющихся не было опытных офицеров – следствие предвоенных чисток в армии, вымывших на поверхность массу бездарей и попросту негодяев. Людьми владел страх, на их парализованную волю враг полагался не меньше, чем на свою боевую мощь: накануне войны сводки Генштаба вермахта о состоянии Красной Армии отмечали, что её слабость заключается и в страхе командиров п­еред о­тветственностью. В атмосфере подозрительности очень ценилось безропотное подчинение приказам сверху. А сколько в начале войны было «диких» приказов!

5. Отсутствие надежного тыла
Даже если обороняющиеся вопреки всему держались насмерть, в тылу были горящие города. Воины испытывали тревогу за судьбу близких. Потоки беженцев пополняли море пленников.

6. Атмосфера паники
Быстрое продвижение врага по родной земле пугало людей. Страх мешал действовать эффективно против нападавших.

7. Репрессии по отношению к сдавшимся в плен
«Приказ НКО СССР № 270» многих людей лишил возможности быть полноценными воинами. Если человек пришёл со стороны врага, например, бежал из плена, то его считали предателем. Презумпция невиновности не действовала. И всё-таки, многие попавшие в плен пытались бежать: группами, в одиночку, из лагерей, на этапе; случаев масса, хотя шанс уйти был очень мал.

***


Живые мёртвые Западный фронт, «Арденнский прорыв» – контрнаступление вермахта против западных союзников с 16 декабря 1944 г. по 28 января 1945 г. Вклинившись во фронт противника на 100 км, немцы взяли в плен 30 тысяч американцев! При тех масштабах военных действий, в которых они участвовали, это немало. Англосаксы совершенно не держали удар, количественно и качественно преобладая над агонизирующим противником, даже когда его дни были сочтены!

Если сравнивать положение по тем же факторам, которые имели место при нападении на Советский Союз, то оказывается, что американские и английские солдаты попадали в плен врага не реже, чем наши, если не чаще.

1. Внезапность
«75 тысяч американских солдат на фронте, – пишет Дик Толэнд в книге об операции в Арденнах, – в ночь на 16 декабря легли спать, как обычно. В этот вечер ни один из американских командующих не предполагал крупного немецкого наступления».

2. Количество нападающих
В наступлении нужно троекратное превосходство во всём! Немцы же собрали в полтора раза меньше солдат, чем англосаксы – 25 дивизий, в том числе 7 танковых (900 танков) и 800 самолётов. Дивизии вермахта были гораздо слабее союзных как по количеству личного состава, так и по вооружению; неукомплектованность в них достигала 40%. По оценке союзных штабов, все немецкие соединения по своей боевой мощи соответствовали 39 дивизиям союзников, у которых к середине декабря 1944 г. на фронте 640 км было 63 полнокровных дивизии (из них 40 американских), в том числе 15 танковых (10 000 танков), 8 000 самолётов; в резерве было 4 воздушно-десантных дивизии.

3. Качество нападающих
Положение немцев было критическим, они проигрывали войну на всех фронтах; их союзники уже сдались или перебежали к врагу, увеличив и без того мощнейший потенциал антигитлеровской коалиции. Наша армия стояла на востоке рейха, готовясь к последнему штурму. Союзники почти прорвались к Рейну, также готовя наступление. Экономическое положение – хуже некуда: англо-американские ковровые бомбардировки превратили страну в руины, разрушили промышленность, не хватало ни людей, ни сырьевых ресурсов. Для операции немцы собрали буквально последние крохи – наспех подготовленных подростков и мужчин старше 40 лет; горючего было на 1 заправку, боеприпасов – 1 комплект.

4. Непригодность командиров
Может быть, хотя никто накануне войны офицеров союзников массово не расстреливал, как это было в СССР.

5. Тыл обороняющихся
Родине и семьям британцев на их островах НИЧЕГО не грозило, не говоря уже об американцах, приехавших из сытой страны, уже Вторую мировую войну жиреющей на военных заказах.

6. Атмосфера паники
Застигнутые врасплох англосаксы не оказали достойного сопротивления, началось беспорядочное отступление, а потом – паническое бегство. Американский журналист Р. Ингерсолл в книге «Совершенно секретно» писал: «Немцы прорвали нашу оборону на фронте в 50 миль и хлынули в прорыв, как вода во взорванную плотину. А от них по всем дорогам на запад сломя голову бежали американцы»!

7. «Приказа № 270» у них не было
Воюющие солдаты были людьми «демократического мира», «свободными в своём выборе».
Оценка историка Гарта: «Союзники оказались на грани катастрофы». Западных союзников спасли от разгрома два обстоятельства – лётная погода и советские солдаты.

«Самолёты тучами летели к фронту. Даже если бы изнурённые колонны немцев продолжали двигаться, они уже не в силах были бы продолжать своё наступление с той минуты, как мы получили возможность бить их с воздуха. В первый же ясный день наша авиация сделала 1200 самолётовылетов. Назавтра 2000 бомбардировщиков подвергли бомбардировке 31 тактический объект противника, сбросив 4,3 тысячи тонн бомб. Самолёты рыскали в воздухе над Арденнами, охотясь за сгрудившимися колоннами немцев, беспомощно стоявшими на дорогах» (Брэдли Омар Нельсон, «Записки солдата»).

Живые мёртвые6 января, Черчилль – Сталину: «На западе идут очень тяжёлые бои… буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы в течение января рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте?» Через неделю Красная Армия поднялась от Балтики до Карпат, сокрушила оборону врага и пошла вперёд. Немцы тут же сняли давление на западе и начали переброску войск на восточный фронт.

«Арденнский позор» не был исключением. Корейская война: 155 000 убитых и 20 000 (!) пленных американцев. Условия пленения такого количества здоровых, сытых, опытных (Вторая мировая только что закончилась) солдат? США были в тот момент мировым жандармом с ядерной дубиной и готовностью её применять (Хиросима! Нагасаки!), их поддержало «мировое сообщество» в лице войск марионеточной ООН – и всё-таки 20 000 пленных (в том числе 7140 человек, просто сдавшихся), что в сравнении с численностью их войск на Корейском полуострове постыдно велико!

«Культ военнопленного»

Надо признать, что США адекватно отреагировали на массовую сдачу в плен своих солдат и связанную с этим потерю имиджа армии. Был разработан и умело внедрён «культ военнопленного»; в рамках его американские «джи-ай» по сей день подаются исключительно как герои (сравни с действиями прозападных СМИ в России!), каждый попавший в руки врага считается сражающимся воином. Примеры? Раздутая СМИ полностью лживая «история рядовой Джессики Линч», где настойчиво твердят, что она отбивалась до последнего патрона, а в плену её пытали. Авторов мифа не смущает отсутствие хотя бы одного свидетеля захвата её иракцами. Героиня создана, её мемуары и голливудские «агитки» уже в работе.

Изощрённая интенсивная выработка моральной устойчивости солдат в бою, показ всеми СМИ ужасов плена привели к тому, что во Вьетнаме сдались уже лишь 589 «джи-ай» – в 12 раз меньше, чем в Корее, хотя война продолжалась втрое дольше, и через неё прошло более 3 млн. солдат. Вот это успех!

В 1985 г. была учреждена медаль «За достойную службу в плену». Ею награждают солдат США, бывших в плену, в том числе задним числом и посмертно.

А 9 апреля 2003 г. президент объявил о новом государственном празднике – «Дне памяти американских военнопленных»: «Они являются национальными героями, и их служба нашей страной не будет забыта». Всё это утверждает в солдатах уверенность, что о них позаботятся, если им на войне «не повезёт»: «Родина своих не забывает и не обвиняет».

Чужие среди своих

Живые мёртвыеНо не все так либеральны. Так, в Японии плену предпочитали самоубийство, в противном случае близкие пленного подвергались гонениям со стороны своих. В Германии и СССР времён Второй мировой близким пропавшего без вести («А вдруг он сдался в плен?») отказывали в поддержке (не платили пособия, пенсии).

А помните, недавно 8 турецких солдат попали в плен к курдам? Отпущенные через две недели, дома они сели в тюрьму. Обвинение: «Почему вы не отбивались до последнего патрона?»

Правозащитники сетуют по поводу того, что в СНГ отношение к проблеме плена не меняется. Так, например, побывавшие в армянском плену азербайджанские солдаты осуждаются за измену родине по ст. 274 УК АР. Это тяжелое обвинение, и за это дают от 12 до 15 лет. Сдавшийся в плен человек воспринимается как враг, это не только позиция власти, но и отношение общества. Враждебность, отсутствие сочувствия и социальной поддержки – со всем этим бывшие пленные сталкиваются повседневно.

К смерти готов?

В плену можно «оказаться» (ранение, бессознательное состояние, отсутствие оружия и боеприпасов) или «сдаться» – поднять руки, когда ещё можно и есть чем сражаться.

Почему же присягнувший на верность Родине вооружённый мужчина поднимает руки? Может быть, такова природа человека? Ведь он повинуется инстинкту самосохранения, держащемуся на чувстве страха. В жизни бывает страх частичный, страх чего-то, и очень редко – абсолютный страх, страх неминуемой гибели. Он нарушает всё (даже кровообращение!), отключает мышление и прежнее восприятие окружающего мира. Человек теряет способность критически мыслить, анализировать ситуацию, управлять своим поведением. Перенеся шок страха, можно сломаться как личность.

Страх – массовая болезнь. Сегодня 9 млн. немцев страдают приступами панического страха периодически, а более 1 млн. постоянно (при 82 млн. населения) – в мирное время! Это отзвук Второй мировой в психике тех, кто родился позже.

Через 10 лет после Вьетнамской войны 1 млн. 750 тыс. военнослужащих США (2/3 воевавших) официально были признаны нуждающимися в психиатрическом лечении. Это состояние передалось их детям.

В каждом заложена своя устойчивость к страху: при опасности один впадёт в ступор (резкое психическое угнетение до полного оцепенения), другой – в панику, а третий хладнокровно найдет выход. В бою, под огнем противника боятся все, но поступают по-разному: одни сражаются, а других бери хоть голыми руками!

На поведение в бою влияет физическое состояние, порой человек «уже просто не может!» Сообщение из окружённой 2-й Ударной армии Волховского фронта (весна 42-го): «Болота растаяли, ни окопов, ни землянок, едим молодую листву, березовую кору, кожаные части амуниции, мелких животных… 3 недели получали по 50 г сухарей… Доели последних лошадей… Последние 3 дня не ели вообще… Люди крайне истощены, наблюдается групповая смертность от голода». Недавно здоровые молодые мужчины измучены голодом, холодом, незаживающими ранами, огнём врага без возможности укрыться…

Война – постоянный каторжный труд. Солдаты перекопали миллионы тонн земли, как правило, малой саперной лопатой! Чуть сдвинулись позиции – копай опять; о передышке в боевых условиях не могло быть и речи. Знает ли какая-нибудь армия о сне на ходу? А у нас это было обычным явлением на марше.

В армии США есть диковинный вид потерь – «переутомление в бою»; при высадке в Нормандии (июнь 44-го) оно составило 20% от всех потерь, позже – уже 26 %. В целом во Второй мировой войне потери США по причине «переутомления» составили 929 307 человек!

Людей ломает длительное напряжение от вероятности быть убитым в зонах наибольшего риска (передний край в обороне, первый эшелон в наступлении). Наш солдат оставался в боевых порядках до гибели или ранения (бывала и смена подразделений, но лишь по причине больших потерь или соображений тактики).

Живые мёртвыеАмериканские летчики после 25 боевых вылетов ехали домой. Расчёт прост: из каждого налёта на рейх не возвращалось 5 % экипажей, то есть лётчик после 20 вылетов должен был быть на «том свете». Но кому везло, тот «перевыполнял» норму до 25 вылетов – и до свиданья. Война в самом разгаре для многих здоровых американских парней заканчивалась. А наши лётчики? Той же дальней авиации, сделавшие по 300 боевых вылетов в глубокий тыл противника?

Часто пишут, как хорошо был поставлен «отдых от войны» у немцев (отпуска). Но это полуправда. Отпуска были, пока война для них была «в охотку». А когда им стало «не до жиру», то не стало и отпусков. Нам всю войну было «не до жиру». Удар германской военной машины могла выдержать единственная сила в мире – наша Армия! И наши измотанные, спящие на марше, при нужде съевшие лошадей «некрутые» солдатики ПЕРЕМОГЛИ отлично оснащённого умелого врага!

На поведение в бою влияет отношение к смерти, и здесь люди очень различны. Хирург, работавший во Вьетнаме во время американской агрессии, на вопрос «Что отличает вьетнамцев как воинов?», не задумываясь, ответил: «Они иначе, чем мы, относятся к смерти – они её не боятся». Все слышали о японцах-камикадзе, о мусульманах-шахидах. Да, фанатики, но главное здесь то, что люди шли на смерть сознательно, заранее готовясь к ней, это не самоубийство неудачников.

Плен плену рознь

Раньше в русском языке слово «плен» означало подчинение. И посему лучше погибнуть, чем подчиниться! Подчинился, смирился со своей участью – тогда ты пленник; нет – значит, ты невольник, связанный врагом боец, не пленённый, не подчинённый!

Вернёмся к «Приказу № 270»: он определил отношение государства к попавшим в плен своим воинам, причём в нарушение вековых традиций. Это стало, пожалуй, главной бедой наших пленных: «Родина отреклась и прокляла!» Они очень боялись попасть в плен, но, несмотря на мужество и стойкость, в начале войны это случилось со многими.

Значение слова («плен»=«подчинение») заслонил сам факт попадания в руки врага: «В плену – значит, сдался»! Попавшего в неволю, не покорившегося воина уравняли с покорным трусом.

«Всё зависит от того, как повёл себя человек, попав в руки врага. Даже самое безнадёжное положение не может лишить его возможности сопротивляться» (маршал Мерецков).

Это – о тех самых наших пленных, которыми нам колют глаза. Как вести себя, если «Родина отреклась и прокляла»? Большинство пыталось бежать: группами, порознь, из лагерей, на этапе; случаев масса, хотя шанс уйти был очень мал. Вот данные немецких источников: «На 01.09.42 г. (за 14 месяцев войны): из плена бежало 41300 русских».

Дальше – больше: «Побеги приняли угрожающие размеры: ежемесячно из общего числа бежавших удаётся обнаружить и вернуть к местам работ до 40000 человек» (министр экономики Шпеер). Дальше – ещё больше: «К 01.05.44 г. (предстоит ещё год войны) при попытке к бегству убит 1 млн. военнопленных». Наших дедов и отцов! Кто из лукавых закордонных моралистов может сказать такое о своих трусоватых «вояках»?

Смелые, трусы – все хотят выжить, если есть хоть малейший шанс. И кто-то в плену шёл на службу к врагу, чтобы при первой же возможности перейти к своим. Часто переходили. Но знали, что их ждёт («Приказ № 270»), и потому так же часто уходили на чужбину: из 23 «восточных» батальонов вермахта в Нормандии в плен союзникам сдалось 10 батальонов!

Люди Запада думают иначе: «Самое ценное в жизни – сама жизнь, дающаяся только раз. И можно идти на ВСЁ, лишь бы её сохранить». Такие понятия, как «умереть за родину», «жертвовать собой», «честь дороже жизни», «предавать нельзя» и прочая ерунда уже давно не являются мерилом солдата и мужчины…

Источник

28 панфиловцев — а был ли подвиг?


Подвиг гвардейцев панфиловцев. Худ. В. Памфилов

28 панфиловцев - а был ли подвиг?


“…Свыше пятидесяти вражеских танков двинулись на рубежи, занимаемые двадцатью девятью советскими гвардейцами из дивизии им. Панфилова… Смалодушничал только один из двадцати девяти… Только один поднял руки вверх… Несколько гвардейцев одновременно, не сговариваясь, без команды, выстрелили в труса и предателя…

…Бой длился более четырех часов. Уже четырнадцать танков недвижно застыли на поле боя. Уже убит сержант Добробабин, убит боец Шемякин… Мертвы Конкин, Шадрин, Тимофеев и Трофимов… Воспаленными глазами Клочков посмотрел на товарищей — «Тридцать танков, друзья, — сказал он бойцам, — придется всем нам умереть, наверно. Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва»… Прямо под дуло вражеского пулемета идет, скрестив на груди руки, Кужебергенов и падает замертво…

Сложили свои головы — все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага”.

Газета «Красная звезда» от 28-го ноября 1941 года

Кровь героев

Поздняя осень первого года Великой Отечественной. 16 ноября 1941 года, утром немецкие войска перешли в наступление в полосе 16-й армии, нанося главный удар силами двух танковых и двух пехотных дивизий по левому флангу армии Рокоссовского южнее Волоколамска (что под Москвой). Удар пришелся в стык между 316-й стрелковой дивизией генерала И. В. Панфилова, оборонявшей Волоколамское шоссе, и кавалерийским корпусом генерала Л.М. Доватора. Одновременно с немцами Рокоссовский наносит контрудар во фланг и тыл немецкой 4-й танковой группы. Спустя два дня боев от советской 58-ой танковой дивизии остается только один неполный батальон с пятью легкими танками. Также были разбиты и отброшены 24-я и 17-я кавалерийские дивизии. Контратака советских войск не удалась.

На другом фланге 2-ая танковая, 29-ая моторизованная, 11-ая и 110-ая пехотные дивизии вермахта с направления деревень Красиково, Жданово и Муромцево развивают наступление на позиции советского 1075-ого стрелкового полка. Главный удар приходится по позициям 2-ого батальона, занимавшим линию обороны Петелино-Ширяево-Дубосеково. 4-ая рота этого батальона прикрывала самый главный участок – железнодорожный переезд близ Дубосеково, за которым открывалась прямая дорога на Москву. Огневые точки непосредственно перед переездом организовали бойцы 2-ого взвода истребителей танков – всего 29 человек. На вооружении у них находилось 2 противотанковых ружья ПТРД (из 4 в полку), а также противотанковые гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Имелся один пулемет.

Накануне этого боя командир второго взвода Д. Ширматов был ранен, поэтому “панфиловцами” командовал замкомвзвода И. Е. Добробабин. Он проследил, чтобы огневые позиции были оборудованы на совесть – были вырыты пять полнопрофильных окопов, укрепленных железнодорожными шпалами.

В 8 часов утра 16 ноября около укреплений показались первые фашисты. “Панфиловцы” затаились и не показывали своего присутствия. Как только большинство немцев взобралось на высоту перед позициями, Добробабин коротко свистнул. Тут же откликнулся пулемет, расстреливая немцев в упор, со ста метров. Открыли шквальный огонь и другие бойцы взвода. Противник, потеряв около 70 человек, в беспорядке откатился обратно. После этого первого столкновения потерь у 2-ого взвода не оказалось вовсе.

Вскоре на железнодорожный переезд обрушился огонь немецкой артиллерии, после чего немецкие автоматчики снова поднялись в атаку. Она снова была отбита, и снова без потерь. После полудня у Дубосеково показались два немецких танка PzKpfw-IIIG в сопровождении взвода пехоты. “Панфиловцам” удалось уничтожить несколько пехотинцев и поджечь один танк, после чего враг снова отступил. Относительное затишье перед Дубосеково объяснялось тем, что на позициях 5-ой и 6-ой роты 2-ого батальона уже давно кипел ожесточенный бой.

Перегруппировавшись, немцы провели короткую артподготовку и бросили в атаку танковый батальон при поддержке двух рот автоматчиков. Танки шли развернутым фронтом, по 15-20 танков в группе, несколькими волнами. Главный удар наносился в направлении Дубосеково как самый танкодоступный район.

В два часа дня перед переездом разгорелся жаркий бой. Два противотанковых ружья, которые могли перебить на танке разве что гусеницу, конечно, не смогли остановить наступление десятка немецких танков, и бой завязался у самой деревни. Бойцам приходилось выскакивать из окопов под орудийным и пулеметным огнем, чтобы наверняка метнуть связку противотанковых гранат или бутылку с зажигательной смесью. При этом еще приходилось отражать атаки вражеских автоматчиков, стрелять по танкистам, выскакивающим из загоревшихся танков…

Как свидетельствует участник того боя, один из бойцов взвода не выдержал и выскочил из окопа с поднятыми руками. Тщательно прицелившись, Васильев снял предателя.

От взрывов в воздухе стояла постоянная завеса из грязного снега, копоти и дыма. Наверное, поэтому Добробабин не заметил, как справа и слева противник практически уничтожил 1-ый и 3-ий взвода. Один за другим гибли бойцы и его взвода, но счет подбитых танков также рос. Тяжелораненых спешно стаскивали в блиндаж, оборудованный на позициях. Легкораненые никуда не уходили и продолжали вести огонь…

Наконец, потеряв перед переездом 14 танков и до двух взводов пехоты, противник начал отступать. Одним из последних выпущенных немцами снарядов тяжело контузило Добробабина, и он надолго потерял сознание. Командование принял политрук 4-ой роты В. Г. Клочков, посланный на позиции второго взвода комроты Гундиловичем. Выжившие бойцы позже отзывались о Клочкове уважительно – безо всяких патетических фраз он поднимал дух бойцов, измотанных и закопченных многочасовым боем.

Через час началась вторая волна атаки. Сильно поредевший второй взвод сделал все, что мог – но враг, потеряв еще четыре танка и десяток пехотинцев, все же ворвался в Дубосеково. Одним из последних погиб политрук – он выскочил из окопа и бросился к танку. Но добежать не успел и был срублен пулеметной очередью.

К концу дня, несмотря на упорное сопротивление, 1075-ый стрелковый полк был выбит со своих позиций и вынужден был отступить. Пример самопожертвования показывали не только одни “панфиловцы” близ Дубосеково. Через два дня 11 саперов 1077-ого стрелкового полка из той же 316-ой дивизии Панфилова на долгое время задержали наступление 27 немецких танков с пехотой близ деревни Строково ценой своих жизней.

За два дня боев 1075-ый полк потерял 400 человек убитыми, 100 ранеными и 600 пропавшими без вести. От 4-ой роты, оборонявшей Дубосеково, осталась едва ли пятая часть. В 5-ой и 6-ой ротах потери были еще тяжелее.

Вопреки легендам, не все “панфиловцы” погибли в бою – из 2-ого взвода выжили семеро бойцов, и все были серьезно ранены. Это Натаров, Васильев, Шемякин, Шадрин, Тимофеев, Кожубергенов и Добробабин. До прихода немцев местные жители успели доставить в медсанбат наиболее тяжелораненых Натарова и Васильева. Шемякин, тяжело контуженный, полз по лесу от деревни, где и был обнаружен кавалеристами генерала Доватора. Немцам удалось взять в плен двоих – Шадрина (он был без сознания) и Тимофеева (тяжелораненый).

Натаров, доставленный в медсанбат, вскоре скончался от ран. Перед смертью он успел кое-что рассказать о бое у Дубосеково. Так эта история попала в руки литературного редактора газеты “Красная Звезда” А. Кривицкому.

23 ноября корреспондент В. Коротеев поехал на фронт за новым материалом. К линии боев он приблизиться не рискнул и всю информацию решил взять у инструктора-информатора в штабе 316-ой дивизии. Проверить рассказ инструктора о героях-панфиловцах было проблематично (немцы продолжали наступление, Дубосеково уже находилось у них в тылу, а в том направлении шли тяжелые бои), поэтому Коротееву побеседовать с непосредственными участниками не представлялось возможным.

Вернувшись, Коротеев пересказал услышанное литературному секретарю газеты Кривицкому. Тот обрадовался свежему материалу и написал статью от первого лица, то есть как очевидец. Вскоре, 28 ноября она была напечатана под заголовком «Завещание 28 павших героев». Эта версия подвига и стала затем официальной.

Откуда взялась цифра 28? Кривицкий вспомнил, что Дубосеково обороняла 4-ая рота 2-ого батальона 1075-ого стрелкового полка. Затем он почему-то решил, что 4-ая рота была неполной, то есть в ней было примерно 30 человек. Но в семье не без урода, об этом говорил еще товарищ Сталин. Он совсем недавно, 18 сентября 1941 года в приказе № 308 приказал “железной рукой обуздывать трусов и паникеров”.

Так в воображении Кривицкого возникли два предателя, в едином порыве обузданные железной рукой товарищей по оружию. Чернышев заметил, что два предателя в одном взводе – это все же многовато, хоть 316-ая дивизия и считалась ненадежной. Хорошо, согласился Кривицкий, давайте уберем одного предателя. Но число героев оставим тем же. Сколько получается? 30 – 2 = 29. Это число совпало с числом бойцов во 2-ом взводе. Замечательно – решили Кривицкий и Чернышев – их и сделаем героями. Об остальной сотне убитых из 4-ой роты, оборонявшей Дубосеково, сочинители почему-то позабыли.

В конце декабря 1941-ого, когда Дубосеково отбили обратно, в 1075-ый полк приехал Кривицкий вместе с комиссаром дивизии Егоровым. В разговоре с командиром полка Карповым литературный редактор заявил, что ему нужны фамилии 28 героев. Карпов вызвал командира 4-ой роты Гундиловича, и они все вместе выехали в Дубосеково. Фамилии бойцов второго взвода по памяти называл Гундилович. Как показало последующее расследование военной прокуратуры, память командира роты все же подвела – например, вместо Болотова он назвал фамилию Белашев, у Николая Митченко перепутал имя, у Шемякина – отчество…

Кривицкий все это записывал на слух. В результате в отдельных буквах чуть ли не всех фамилий “панфиловцев” были допущены ошибки, приведшие к искажениям реальной картины. Трансформациям подверглась и фамилия политрука. Если в статье от 28 ноября 1941 года его фамилия называется правильно – Клочков, то в статье о “панфиловцах” в той же газете, но от 22 января 1942 года уже почему-то фигурирует политрук под фамилией Диев. Далее по стране пошло гулять четыре варианта фамилии политрука – Клочков, Диев, Клочков-Диев и Диев-Клочков.

Довольный Кривицкий уехал, и вскоре, в апреле 1942-ого Карпову на подпись были присланы наградные листы и общий список на 28 гвардейцев (к тому времени 1075-ый стрелковый полк был переименован в 8-ой гвардейский). Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 21 июля 1942 года звание Героев Советского Союза было присвоено всем 28 “панфиловцам”. Посмертно. Ведь еще товарищ Сталин говорил, что советские бойцы воюют до последнего и в плен не сдаются. А если сдаются, значит, они трусы и паникеры. Которых, как известно, надо обуздывать железной рукой.

Но, как мы помним, из второго взвода все же выжило шесть человек – Васильев и Шемякин поправились в госпиталях, Шадрин и Тимофеев прошли ад концлагерей, а Кожубергенов и Добробабин продолжали воевать за своих. Поэтому, когда они заявили о себе, НКВД отнеслось к этому очень нервно. Доктор сказал, в морг, значит, в морг!

Шадрина и Тимофеева сразу записали в предатели. Неизвестно, чем они еще занимались в плену у фашистов. На остальных смотрели очень подозрительно – ведь всей стране известно, что все 28 героев погибли! А если эти говорят, что они – живы. Значит, они либо самозванцы, либо трусы. И еще неизвестно, что хуже.

После долгих допросов четырем из них — Васильеву, Шемякину, Шадрину и Тимофееву были выданы Золотые звезды Героев Советского Союза, но без огласки. Двое “панфиловцев” — Кожубергенов и Добробабин – не признаны до сих пор.

Непризнанные герои

Даниил Александрович Кожубергенов был связным политрука 4-й роты В. Г. Клочкова. В бою у Дубосекова он был контужен, взят в плен немцами, но уже через несколько часов смог бежать. Бродя по лесу, он наткнулся на кавалеристов генерала Доватора, вместе с которыми воевал некоторое время.

Он был первым из героев-панфиловцев, кто заявил о себе. Однако все герои уже считались погибшими, живой Кожубергенов был никому не нужен, и поэтому следователь НКВД Соловейчик заставил Даниила подписать документ о своем “самозванстве”. Затем официальные документы были подправлены – вместо Кожубергенова, который попал туда “по ошибке”, был вписан мифический “Аскар Кожебергенев”.

После этого Даниила отправили в штрафной батальон. Тут ему вторично повезло избежать смерти – под Ржевом его тяжело ранили и он был списан в запас. Вернувшись в родную Алма-Ату, он остаток жизни работал истопником и умер 1976-ом. Парадоксально, но звание Героя присвоено несуществующему человеку, а настоящий герой до сих пор не реабилитирован.

Судьба замкомвзвода Ивана Евстафьевича Добробабина является куда более захватывающей. От близкого взрыва снаряда его тяжело контузило и присыпало землей, так что немцы, заняв Дубосеково, его не обнаружили. Очнувшись ночью, Добробабин отполз к лесу и начал выходить к своим. Но в ближайшем селе он был схвачен немцами и отправлен по железной дороге в Можайский лагерь.

Пробыл Добробабин там недолго – вскоре русские перешли в наступление, и немцы начали срочно эвакуировать пленных. Ивану удалось ночью, на ходу выломать несколько досок вагона и благополучно спрыгнуть на землю. Но эшелон уже находился в тылу у немцев, пробраться через линию фронта к своим было очень проблематично, и Добробабин решил пробираться в родное село Перекоп на Украине. С огромным трудом добравшись до него, Иван поселился у своего больного брата Григория и получил у сочувствующего советской власти старосты справку о постоянном проживании в селе.

Когда в августе 1942 года появился немецкий приказ об отправке специалистов на работу в Германию, Добробабину пришлось стать полицаем в родном селе. Выбор был простой – либо полицай в Перекопе, либо заключенный концлагеря в Германии. То, что это была вынужденная мера, и Иван не предал Родину, говорит тот факт, что при Добробабине в селе не было ни одного случая казни коммунистов. Также не был выдан немцам ни один из скрывавшихся в селе раненых советских солдат. Иван постоянно предупреждал односельчан об облавах, освобождал задержанных из-под ареста, снабжал людей нужными бумагами и уничтожал компрометирующие их документы.

В 1943-ем году при отступлении немцев он сумел прорваться к советским войскам и, явившись в полевой военкомат в селе Тарасовка Одесской области, рассказал лейтенанту Усову о себе все. После длительной проверки его зачислили в прежнем звании сержанта в 1055-й полк 297-й дивизии. С марта 1944 года и до конца войны Добробабин не раз отличался в боях и был награжден орденом Славы 3-й степени. 22 января 1945 года начальник контрразведки 2-го Украинского фронта ходатайствовал в Президиуме Верховного Совета СССР о выдаче Добробабину ордена Ленина и Золотой Звезды Героя за бой у Дубосекова. Ни ордена, ни Звезды Добробабину так и не дали – ведь, по легенде, все 28 панфиловцев погибли, и вообще, чекистам доподлинно было неизвестно, чем это конкретно товарищ Дубосеков занимался с конца 41-ого по 43-ий года…

После демобилизации Добробабин вернулся в город Токмак, где жил до войны. Парадоксально, но в этом городе уже стоял памятник в полный рост “Герою-панфиловцу Ивану Евстафьевичу Добробабину”, хотя живому Добробабину это звание присвоено как раз не было. Спустя три года родные “органы” вспомнили, что он, оказывается, был в селе полицаем. После ареста Ивана этапировали в Харьков, где 8-9 июня 1948-ого года суд военного трибунала всего за два заседания и без адвоката влепил бывшему замкомвзвода 15 лет лагерей. Хотели дать 25 за “измену Родине”, но срок решили скостить – как-никак, все-таки один из тех самых 28 “панфиловцев”…

На свободу Иван вышел досрочно через 7 лет. После освобождения из заключения он жил в городе Цимлянске, заведовал фотоателье. Узнав в 1967-ом году о Кожубергенове из выступления по центральному телевидению историка Г. Куманева, Добробабин вступил с ним в переписку. Умер Иван в декабре 1996 года в Цимлянске и там же похоронен.

Итак, как же должен выглядеть полный список бойцов 2-ого взвода, сражавшихся под Дубосековым? Вот он:

1. Клочков Василий Георгиевич (1911-1941)

2. Сенгирбаев Мусабек (1914-1941)

3. Крючков Абрам Иванович (1910-1941)

4. Есебулатов Нарсубай (1913-1941)

5. Натаров Иван Моисеевич (1910-1941)

6. Шепетков Иван Алексеевич (1910-1941)

7. Шопоков Дуйшенкул (1915-1941)

8. Трофимов Николай Игнатьевич (1915-1941)

9. Косаев Аликбай (1905-1941)

10. Емцов Петр Кузьмич (1909-1941)

11. Митченко Никита Андреевич (1910-1941)

12. Шадрин Иван Демидович (1913-1985)

13. Максимов Николай Гордеевич (1911-1941)

14. Белашев Николай Никанорович (1911-1941)

15. Васильев Илларион Романович (1910-1969)

16. Москаленко Иван Васильевич (1912-1941)

17. Петренко Григорий Алексеевич (1909-1941)

18. Дутов Петр Данилович (1916-1941)

19. Шемякин Григорий Мелентьевич (1906-1973)

20. Добробабин Иван Евстафьевич (?-1996)

21. Калейников Дмитрий Митрофанович (1910-1941)

22. Безродных Григорий Михеевич (1909-1941)

23. Ананьев Николай Яковлевич (1912-1941)

24. Митин Гавриил Степанович (1908-1941)

25. Бондаренко Яков Александрович (1905-1941)

26. Тимофеев Дмитрий Фомич (1907-1949)

27. Кожабергенов Даниил Александрович – (? — 1976)

28. Конкин Григорий Ефимович (1911-1941)

Так был ли подвиг?

Конечно, сопротивление 2-ого взвода истребителей танков, “панфиловцев” достойно уважения и восхищения. Но ведь и другие советские бойцы сражались не хуже. Например, через год, 17 декабря 1942-ого года почти подобный подвиг совершили воины стрелковой роты 1378-го полка 87-ой дивизии под Сталинградом. В районе поселка Верхне-Кумского рота старшего лейтенанта Николая Наумова с двумя расчетами противотанковых ружей обороняли позицию на северо-западных скатах высоты 137,2. Причем рота была далеко неполная – всего 24 человека. Два дня бойцы сдерживали непрекращающиеся атаки немцев, уничтожив 18 танков. В конце концов полегли все до единого. Они, как и “панфиловцы”, до конца выполнили свой долг перед Родиной.

Так был ли все-таки подвиг под Дубосековым?.. Пусть каждый решит это для себя сам.

Артем Платонов

Лузитания

Лузитания


Плавание через Северную Атлантику было необычайно спокойным. Пассажиры, находившиеся на борту роскошного британского морского лайнера «Лузитания», проводили время за игрой в карты, устраивали соревнования на открытом воздухе, сидели в гостиных, посещали концерты, прогуливались по кораблю или же наслаждались целебным морским воздухом, сидя в шезлонгах. На седьмой день путешествия корабль, находившийся к югу от берегов Ирландии, вошел в прерывистую полосу тумана.

Капитан Уильям Тэрнер приказал замедлить ход судна с 21 до 18, временами даже до 15 узлов. Также по его приказу с 8 до 11 утра с минутными интервалами работала противотуманная сирена. Ближе к полудню туман растаял, и пассажиры высыпали на палубы, чтобы насладиться теплым солнцем и полюбоваться красотой изумрудного побережья Ирландии. Тем не менее в глазах многих читалась плохо скрываемая озабоченность — ведь плавание проходило в военное время, а корабль входил в британские территориальные воды.

Лишь за три месяца до этого, 15 февраля 1915 года, Германия объявила воды вокруг Британских островов зоной военных действий, и германским подводным лодкам был отдан приказ об уничтожении торговых судов противника в этой зоне. К концу апреля германские субмарины потопили уже 66 кораблей.

Около 14 часов 10 минут двое пассажиров, находившихся на палубе, заметили сначала торчащий перископ, а затем и погруженный в воду корпус и рубку подводной лодки. «Посмотрите, там субмарина», — закричал один из них. «Господи, — отреагировал другой, — нам конец». В тот же момент стоявший на правом борту вперед-смотрящий, 18-летний матрос Лесли Мортон, увидел, как примерно в 500 метрах от корабля на поверхности воды лопнул огромный воздушный пузырь и прямо к кораблю потянулась белая полоса. Схватив мегафон, он прокричал в сторону капитанского мостика: «Торпеда по правому борту!»

Снаряд ударил примерно на три метра ниже ватерлинии. Начальная резкая детонация взорвавшейся торпеды была почти сразу же перекрыта вторым, более мощным взрывом в трюме, из-за которого вода, пар, дым, уголь, грязь и обломки проникли внутрь корабля через вентиляционные отверстия и дымовые трубы. Сильно накренившаяся на правый борт «Лузитания» ушла под воду в течение 18 минут. 761 человек из числа пассажиров и членов команды спасся, но 1198 потерпевших кораблекрушение в море у берегов Ирландии погибли.

Преступление против человечности?

Лузитания


Нападение германской субмарины на пассажирский лайнер вызвало во всем мире бурную волну протестов, особенно в нейтральной Америке, которая оплакивала 128 погибших граждан. «Ничто в анналах пиратства не может сравниться по бессмысленной и звериной жестокости с уничтожением «Лузитании»», — заявляла «Курьер Джорнэл» из Луисвилла.

Ей вторила ричмондская «Тайме Диспатч»: «Германия, очевидно, сошла с ума». 10 мая, через три дня после трагедии, германское правительство вручило Вашингтону ноту, где выражало свое «глубочайшее сочувствие» по поводу смерти американских граждан. Германия целиком возложила вину за трагедию на Британию, утверждая, что была вынуждена предпринять подобные шаги, чтобы противодействовать британской блокаде Германии, отрезавшей ее от необходимых поставок продовольствия и полезных ископаемых.

Более того, утверждали в Берлине, «Лузитания» имела на борту 5450 ящиков боеприпасов и другого военного снаряжения, что не соответствовало ее статусу мирного пассажирского судна. «Германия имеет право не допускать попадания контрабандного груза к союзникам, — писал Президенту Вудро Вильсону государственный секретарь Уильям Дженингс Брайан. — Корабль, везущий контрабанду, не должен прикрываться пассажирами как щитом от нападения».

В официальной декларации среди грузов, перевозимых «Лузитанией», военное снаряжение не значилось, и только в дополнительном списке, подписанном через четыре дня после отплытия, появился военный груз. Никто не может отрицать того факта, что пассажиры «Лузитании» были предупреждены об опасности, которой они подвергались. 1 мая германское правительство поместило в утренних нью-йоркских газетах объявление, напоминавшее путешественникам, что суда под британским флагом могут быть подвергнуты уничтожению в зоне боевых действий вокруг Британских островов. Зловещее уведомление было опубликовано в тот самый день, когда «Лузитания» должна была отплыть. Лишь немногие пассажиры отменили свои заказы на билеты.

На всех парах к западне

30 апреля германская подводная лодка U-20 под командованием 30-летнего лейтенанта Вальтера Швигера покинула военно-морскую базу Эмден в Северном море. Капитану был дан приказ искать и уничтожать вражеские военные, транспортные и торговые суда в водах вокруг Британских островов. Ему предстояло действовать в Ирландском море недалеко от Ливерпуля, порта, в который направилась «Лузитания». Пройдя севернее Шотландии и западнее Ирландии, U-20 достигла района назначения 5 мая. В этот день Швигер потопил шхуну к югу от побережья Ирландии; 6 мая он уничтожил два больших парохода.

Обеспокоенное британское Адмиралтейство послало на «Лузитанию» радиограмму, где капитану Тэрнеру сообщалось об активности вражеских субмарин в районе, к которому он вплотную приблизился. Это была первая из четырех радиограмм, которые были получены Тэрнером этим вечером и в течение утра 7 мая. Причем одна из них была повторена шесть раз. Однако ни в одной не упоминалось о кораблях, потопленных субмариной Швигера.

Тэрнер, как и все капитаны британских судов, плававших в зоне боевых действий, должен был управлять своим кораблем согласно особым инструкциям, выпущенным в феврале 1915 года в связи с объявлением Германией Северной Атлантики зоной боевых действий. Среди них были директивы о следовании зигзагообразным курсом в фарватере и о маневрировании на полной скорости.

В роковое утро 7 мая «Лузитания» находилась в 12 милях от ирландского берега. Она следовала более или менее прямым курсом. Из-за тумана и чтобы задержать прибытие в Ливерпуль до начала прилива, вместе с которым корабль мог бы войти в гавань, капитан Тэрнер замедлил ход судна с 21 до 18 узлов (максимальная скорость равнялась 25 узлам). Если бы Тэрнер шел в фарватере зигзагом и на полной скорости, он мог бы легко избежать встречи с U-20.

Пропавший эскорт

Лузитания


Капитан Тэрнер ожидал эскорт, который должен был сопровождать его корабль несколько последних часов плавания до Ливерпуля. Все, что было нужно, — это быстроходный эсминец, развивающий скорость в 35 узлов, чтобы обнаружить и отогнать любую подводную лодку с маршрута пассажирского лайнера. Но приоритетом для эсминцев считалось сопровождение военно-транспортных кораблей во Францию и в Средиземное море.

Когда «Лузитания» подошла к берегам Ирландии, в ее распоряжение мог быть предоставлен лишь устаревший крейсер «Джуно». Неспособный выжать больше 17 или 18 узлов, к тому же не оснащенный глубинными бомбами для выведения из строя подводной лодки, «Джуно» вряд ли помог бы «Лузитании». В ответ на поданный «Лузитанией» после торпедной атаки сигнал бедствия вице-адмирал сэр Чарлз Коук послал ей на помощь все спасательные суда, находившиеся в его распоряжении, включая и переоборудованные рыболовецкие траулеры.

Прибывшим на место происшествия примерно через два часа спасателям удалось вытащить из воды некоторых оставшихся в живых людей и отбуксировать в порт несколько спасательных шлюпок, которые были успешно спущены на воду. «Джуно», отправившийся в путь с опозданием, был отозван обратно в Куинстаун.

Никаких угрызений совести

Хотя миссия Швигера и считалась большим успехом германского флота, в Берлине молодого лейтенанта ждал холодный прием: правительство вынуждено было оправдываться перед мировым общественным мнением. Машинописная копия его дневника, возможно отредактированная, содержит утверждение, что он не знал, какой корабль атаковал, пока не увидел название тонувшего судна.

Четыре месяца спустя Швигер, хотя и имевший к тому времени строгие указания не атаковать пассажирские суда, потопил еще один британский лайнер, «Хеспериэн». На этот раз погибли 32 человека. Допрошенный по поводу нарушения приказа Швигер заявил, что он перепутал «Хеспериэн» со вспомогательным крейсером. Его спросили, испытывал ли он угрызения совести, когда понял, что ошибся, и он ответил: «Абсолютно никаких». В сентябре 1917 года Швигер погиб в бою. Во время войны он потопил британские корабли общим водоизмещением 190 000 тонн и получил высшую награду военно-морского флота Германии.

«Вся тяжесть ответственности»

Лузитания


Хотя британская блокада германского побережья, установленная в ноябре 1914 года, снята не была, реакция Президента Вильсона на объявление Германией вод вокруг Британских островов зоной боевых действий была крайне резкой. На Германию ляжет «вся тяжесть ответственности», если при нападении подводных лодок погибнут американские граждане или будут потоплены американские суда. США были готовы «предпринять любые необходимые шаги, чтобы защитить жизнь и собственность своих граждан».

Некоторые люди, среди которых, возможно, были и те американские граждане, которые поплыли на «Лузитании», полагали, что в заявлении президента подразумевалась защита американцев в открытом море вне зависимости от государственной принадлежности корабля. Для других, среди которых, возможно, были и высокопоставленные чины британского правительства, это означало, что в случае гибели американских граждан по вине германской подводной лодки Вильсон будет готов присоединиться к союзникам.

Все это, по мнению английского писателя Колина Симпсона, привело к организации заговора, в котором были замешаны как американские, так и британские официальные лица. Они стремились спровоцировать нападение на «Лузитанию». Почему в официальной корабельной декларации не было указано контрабандное военное снаряжение? И не были ли взорвавшиеся боеприпасы, а не торпеда причиной того, что «Лузитания» так быстро затонула?

Почему британское Адмиралтейство не смогло обеспечить сопровождением лайнер компании «Кунард», когда тот вошел в опасные воды к югу от Ирландии? Не было ли у капитана Тэрнера секретного приказа о непринятии мер безопасности, которые могли бы уберечь его судно? Почему капитан «Лузитании» не был специально извещен о потопленных незадолго до атаки кораблях? Трагедия не втянула США в войну, как того хотели определенные круги по обе стороны Атлантики. Это произошло в апреле 1917 года, когда Германия возобновила широкомасштабную подводную войну.

Каким евреям дозволялось находиться на службе в германской нацистской армии?

Эти люди были лишены права занимать значимые государственные посты, служить в немецкой армии и в целом были лишены гражданства.  Тем не менее если бабушек и дедушек еврейской национальности было не больше двух, такой человек считался полукровкой и имел название «мишлинге». Тысячи таких «мишлинге» служили в нацистской армии простыми солдатами и офицерами. Однако, некоторые входили даже в генералитет. В свое время в немецкой прессе было опубликовано изображение идеального германского солдата — одетого в каску, голубоглазого парня. На снимке был изображен Вернер Голдберг, у которого отец был евреем.

История Второй Мировой войны. Фото